Призраки Марта

Его не раздели, не связали и, учитывая кольцо и оставшийся в сапоге нож, даже не разоружили. Неужели сочли мертвым?"

"Мартин поменял положение, встав на колени и окончательно упершись головой и плечами в доски, коснулся кольца-накопителя, и теплая энергия потекла от пальцев вверх, наполняя полупустой магический резерв.

Шаги на «потолке» стали громче, а голоса различимее. Говорили двое: мужчина и женщина.

– Нет, я так не могу, – сказал дрожащий женский голос, уже хорошо знакомый магу. – Сколько еще он будет там лежать?

Заскрипел ножками по половицам стул; шаги смолкли.

А затем наступившую тишину разрезал молодой мужской голос:

– Не реви! Сколько тебе говорить? Мы не можем его вынести, пока поблизости вынюхивает Гильдия магов. Видела, сколько народу нагнали?

– Видела, – тяжелый вздох.

– И сжечь не можем, – продолжал мужчина. – Соседи заметят дым. Пусть полежит. – Смешок. – Не испортится, в подполе холодно.

Что правда, то правда. Не будь на нем плаща, не факт, что Март и вправду не замерз бы до смерти, прежде чем очнулся.

Сколько же прошло времени, если гильдия всполошилась?

– А если они почувствуют? – вновь испуганно заговорила женщина.

Мужчина пренебрежительно фыркнул.

– Не почувствуют. Мы вместе рисовали запирающие знаки. Уже почувствовали бы, если бы могли. Вон как тот белый вынюхивал, даже усы шевелились, как у собаки-ищейки.

Выходит, сам Ризаль отследил его маршрут.

Женщина снова всхлипнула.

– Не реви, – одернул мужчина.

– Это неправильно, – плакала та. – Он ничего тебе не сделал. За что ты его? Он же младше тебя, совсем мальчишка.

– Нашла кого жалеть – черного.

– Ты бы видел, как он бился за ту девочку, хотя мог изжарить ее в два счета.

– Видел, – бросил коротко и зло; затем обвинительно: – Ты дала ему нож.

Плач женщины перешел в рыдание, даже половицы задрожали.

– Зачем ты это делаешь? – донеслось сквозь всхлипы. – Кто ты? Ты не мой сын!

– Он самый… мама.

У Мартина ногти впились в ладони. Это же надо было быть таким идиотом! В документах значилось, что призрак самоубийцы не проявился. Гильдия признала умершего упокоенным, и Марту даже не пришло в голову, что эта информация может оказаться недостоверной.

Вот почему, когда заговаривал мужской голос, смолкали женские всхлипы. Вот почему скрипел только один стул. Вышагивала только одна пара ног.

Гелена Роуг и была одна – физически. А в ее теле жили двое: мать и сын.

Ясно, почему ни Март, ни другие маги не почувствовали в ней «подселенца» – кровное родство прячет следы. Если человек добровольно впускает в себя дух кровного родственника, то аура не меняется, а магический фон не искажается. Не знаешь, что искать, – не найдешь.