Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

Но после я слышу приглушенный топот, а когда дверь открывается, то в ноги мне бросается с радостным визгом нечто лохматое и в одних трусах, и это оборачивается катастрофой.

Все-таки, Арине три года, и весит она уже достаточно для того, чтобы вывести такую ,как я из строя.

Потеряв равновесие, я испуганно взмахиваю руками, заваливаясь вперед, но в следующий момент меня ловит жесткая рука. Я повисаю на ней, вцепившись в белую рубашку Эмира.

— Осторожней. — роняет он флегматично, а я чувствую, как в груди будто начинают бурлить и лопаться маленькие волнующие пузырьки.

У него сейчас не возникло чувство дежавю, а?

— Отпусти маму! — кричит воинственно Арина и пытается оттолкнуть Эмира в сторону. Он смотрит на девочку так, словно она не ребенок, а исчадие ада, которое он вот-вот начнет изгонять.

— Эмир! — восклицаю я возмущенно, стараясь, чтобы мои щеки не стали пылать еще сильнее. После отстраняюсь, стараясь стать подальше от его запаха, который вызывает во мне смешанные чувства, и ощущения твердого тела под руками.

Как же я на него злюсь, но... Воспоминания выкинуть сложно. От них сердце бьется в горле. Потому что я уже знаю, что этот внешне холодный и колючий человек может быть другим.

— Что? — он смотрит на меня, и я вначале думаю, что он подслушал мои мысли ,но потом понимаю, что это реакция на мое восклицание.

— Эмир, она еще ребенок. Ничего страшного не случилось и не надо с ней обращаться так грубо.

— Она это заслужила.

— Что-то случилось? — я напрягаюсь и, взяв Арину за руку, завожу в квартиру. Эмир отодвигается, прикрыв за нами дверь, а я, увидев стену в коридоре, ахаю. — Боже!

— Это еще не все. — с острым сарказмом в голосе комментирует Эмир, пока я в шоке смотрю на ранее белую поверхность, изрисованную чем-то черным. Вдоль всей стены тянется полоса из четырех пальчиков, словно Арина шла сюда, решая пометить всю квартиру.

— Скажи, во сколько она проснулась?

Значит, Эмир уже имел счастье провести целый час времени с не самым спокойным ребенком. Я бы ему посочувствовала, если бы он относился к Арине с заботой, а не так пренебрежительно. А тут я еще не знаю, кого из них нужно жалеть.

— Почему ты ее не одел? — вырывается у меня вопрос. — И не причесал...

Эмир смотрит на меня с холодом в глаза, и складывает на груди руки. Его белая рубашка натягивается, подчеркивая мышцы на плечах и руках, и я, не выдержав, отвожу в первые секунды взгляд, но потом думаю, что это будет подозрительно. Эмир хорошо читает чужие эмоции, и я не хочу лишних вопросов и подозрений.

— Я не умею одевать и расчесывать детей. Разве это не твоя забота теперь? — произносит он. — Я плачу тебе большие деньги за этого ребенка, так что займись ею без лишних вопросов. На кухне рассыпаны продукты, я вызвал клининговую службу.