Опер с особым чутьем

Военнослужащие Ваффен СС, рассеянные по полям и весям, соединились в ударный кулак. Терять им было нечего, шли в психическую атаку под действием шнапса и боевых психостимуляторов – валили всей толпой, вместе с высшими офицерами и под развернутыми знаменами. Их подпустили на короткую дистанцию и безжалостно уничтожали из пулеметов – шеренгу за шеренгой, а они упорно шли, пока пуля не застряла в последней орущей глотке…

Павел с каменным лицом сидел среди прочих. Молодые милиционеры внимательно слушали. Люди постарше поглядывали на часы и прятали зевоту. Он перехватил неприязненный взгляд Киры, сухо кивнул. Женщина хмыкнула, отвернулась. Куренной сосредоточенно смотрел в пол, хмурился. В открытую дверь просочился милиционер в форме, пробежал, пригибаясь, словно над ним свистели пули, и что-то зашептал Куренному. Тот поднял глаза, заволновался, вскинул руку.

– Товарищ лектор, чрезвычайная ситуация, у нас срочный вызов!

Лектор прервал свою пламенную речь, неприязненно уставился на Куренного: дескать, такие вещи говорит, а этот с пустяками…

– Хорошо, я понимаю, товарищ. Выполняйте свою работу.

– Латышева, Саврасов! – Капитан поднялся, взгляд скользил по лицам, застрял на «смутно знакомом». – Горин! На выход, машина у подъезда!

Особого приглашения не требовалось, ноги вынесли на крыльцо. Потрепанная «эмка» дожидалась своих пассажиров. Незнакомый мужчина в годах – водитель стоял у машины и курил. Он был болезненно худ, морщинист, волос на голове было катастрофически мало. Он носил старенький пиджак, полосатую жилетку и кирзовые сапоги.

– Шурыгин, мать честная! – грохнул Куренной. – Ты вроде болеешь. Надоело уже? Прогуливаешь политинформацию?

– Да я и так умный, – проворчал мужчина, невольно косясь на незнакомого члена команды. – В дежурке заболтался, туда и поступил сигнал. Звонили с гаражного хозяйства на окраине. Баба прибежала из Шагаловской балки, металась, искала телефон. Патрульные уже там. Борис Львович со своими тоже обещал подтянуться…

– Что случилось-то, Кузьмич? – Куренной усаживался на переднее сиденье.

– Да хрен его знает, Вадим Михайлович. Но не будут по пустякам в набат гудеть. Вроде убили кого. – Шурыгин сел на место водителя.

Горин пристроился слева на заднем сиденье. Кира справа – подальше от нового сотрудника. Между ними развалился Леонтий Саврасов.

– Вы как в карету рассаживаетесь, – разворчался Шурыгин. – Живее давайте. Растолстел ты, Леонтий, людям из-за тебя дышать нечем…

Дышать и вправду было непросто. Голова уперлась в потолок, давили пружины под обивкой сиденья. Хрустнул рычаг трансмиссии, машина запрыгала по кочкам.

– Кузьмич, кончай, а? – взмолилась Кира.