Оттенки страсти

– А вы все здесь, на Западе, одинаковы! Белый человек все еще категорически отказывается признавать необыкновенные возможности самовнушения и силы воли. А вот на Востоке эти качества культивируют веками. Ведь что такое гипноз? Воздействие более сильной воли на более слабую, только и всего. Чудеса творят лишь те, у кого сильно развита воля. Вспомните Библию! Что там написано? Вера движет горами. То есть нет ничего невозможного, если мы по-настоящему верим в себя и в собственные силы. Иными словами, человек – это бог. Вот только сам он панически боится признать в себе свою божественную сущность. Короче, самый страшный враг человека – это он сам. Вместо того, чтобы униженно выпрашивать у Всевышнего какие-то там мизерные блага, лучше заняться развитием собственной силы воли. Ведь воля, умело направленная в нужное русло, может осуществить любое желание. Любое!

– А как же душа? – тихо спросила Мона. – Не променяет ли человек при этом душу на исполнение сиюминутных желаний?

– При чем здесь душа? – вполне искренне возмутился ее собеседник. – Душа – всего лишь атом в огромном мире жизни. На какое-то, очень короткое, с точки зрения вечности, время она привязана к телу конкретного человека, но с его смертью душа немедленно покидает тело и вновь обретает первозданную свободу. Да, вполне возможно, земная жизнь оставит след в этой душе, поранит, загрязнит, изменит ее облик, но она все равно останется живой и снова вольется в бесконечный поток времени, в котором, словно жерновами, перемалываются все новые и новые поколения людей.

Принц замолчал, и за столом повисла короткая пауза. Мона, Харриет и виконт, все трое размышляли о том, насколько этот эгоцентричный человек прав, исповедуя столь оригинальные взгляды на жизнь. А еще каждый из них подумал о своем сокровенном желании и о силе воли, которую следует проявить, чтобы оно исполнилось.

После ужина они всей компанией отправились в театр. Мона поднялась в спальню к хозяйке, чтобы немного привести себя в порядок. Там царила все та же роскошь, погруженная в приятный полумрак. Несколько личных вещей виконта, словно нарочно выставленных напоказ, свидетельствовали о преступной страсти хозяйки дома, которую та и не собиралась ни от кого скрывать. Судя по всему, Харриет претила сама мысль, что кто-то может отнести ее к разряду «приличных» женщин. Напротив! Она, казалось, расцветала в живительной атмосфере порока именно потому, что для нее быть аморальной – значило быть вне закона.

– Ну, как вам принц? – мельком поинтересовалась она у Моны, подправляя помаду на губах.

– Очень умен! Но в целом ваш диагноз верен.