Оттенки страсти

– Вы только представьте, какие чудеса вытворяет этот сладострастный развратник в своем гареме! – воскликнула Харриет, и вновь в ее голосе послышались уже знакомые нотки изголодавшегося по удовольствиям человека.

– Не смейте даже думать об этом! – неожиданно резко сказала ей Мона.

Харриет бросила на нее удивленный взгляд, и Мона увидела в ее глазах такую вселенскую тоску, словно она только что мысленно увидела выжженную землю, необъятную пустыню без конца и края, в которой нет и не может быть ни единого оазиса.

– Знаю! – прошептала она едва слышно. – Но это неизбежно!

Некоторое время обе женщины молча разглядывали друг друга. Да, они были совершенно непохожи, можно сказать, из разных миров. Но чувство обоюдной симпатии странным образом объединило их. Впрочем, все это длилось мгновенье, не более того. А потом Харриет нервным движением руки смела с туалетного столика на пол флакон с духами. Резкий звук разбившегося стекла разрядил напряжение, царившее в комнате. А следом поплыли волны тяжелого пряного аромата. Харриет брезгливо передернула плечиками, словно даже сам этот утонченный запах вызывал у нее отвращение, и тут же широко распахнула окно. Холодный ночной воздух ворвался в спальню, и сразу же все вернулось в обычное русло. «Да и был ли сам этот разговор, – удивилась про себя Мона, – или он мне только померещился?»

– Вперед! – скомандовала Харриет, укутываясь в роскошный палантин из горностая. И обе женщины, не произнеся более ни слова, вышли из спальни.

В театре давали фарс. Обычный набор абсурдных ситуаций с несколькими идиотскими, но обязательными в представлениях такого рода постельными сценами. Но актеры играли хорошо, режиссура была на уровне, а потому Мона невольно увлеклась и наблюдала за развитием действия с неподдельным интересом. Харриет тоже все время весело смеялась, шутила, демонстрируя окружающим полную беззаботность. Ступает по тропе из роз, мысленно процитировала Мона чьи-то строки. Кортли, без ума от своей возлюбленной, был вне себя от счастья, что дама его сердца пребывает в столь приподнятом настроении. И только принц держался с некоторым отчуждением. Он откровенно скучал, спектакль, судя по его отрешенному лицу, оставлял его равнодушным, и он целиком ушел в себя. Пару раз, в моменты особо фривольных сцен, на грани приличия и даже уже за этой гранью, Мона перехватывала зловеще многозначительные взгляды, которые принц бросал на Харриет. И та, небрежно глядя на него через обнаженное плечо, отвечала ему не менее откровенными взглядами, от которых Мону передергивало.