Оттенки страсти

Во всяком случае, Кортли – это мое спасение. Приятное, так сказать, исключение в череде моих бесчинств.

Мона невольно рассмеялась. Какая интересная женщина, невольно подумалось ей. Кортли отошел в другой конец комнаты и занялся приготовлением коктейлей. На какое-то время женщины остались одни. Харриет не спеша вставила сигарету в красивый мундштук из черного оникса и слегка наклонилась к Моне.

– Я действительно очень рада, что вы приехали к нам, герцогиня! – проговорила она доверительным тоном. – А я ведь предлагала Кортли пари, что вы ни за что не примете нашего приглашения!

– Это мне следует выразить вам признательность за приглашение! – ответила Мона, несколько сбитая с толку такой откровенностью.

– Ах, оставьте, пожалуйста, этот великосветский тон! – рассмеялась Харриет, делая глубокую затяжку. – Таких женщин, как я, можно называть куртизанками, а можно – просто шлюхами, все равно! Конечно, когда мы говорим «куртизанка», то подразумеваем, что дама спит с королем, а когда – шлюха, это значит с любым за кружечку пивка! А ведь, в сущности, и те и другие занимаются одним и тем же. Ну что? Я вас здорово шокировала своими речами?

Ответить Мона не успела, ибо в гостиную вошел принц. Небольшого роста, субтильный, пожалуй, даже хилый, он, тем не менее, поражал своей живостью. Типичная внешность египтянина: бронзовое лицо, большой, резко очерченный нос и такие же большие, слегка навыкате глаза. В целом наружность весьма заурядная. Но одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы оценить правоту характеристики, выданной ему Харриет. Действительно, некая неуловимая печать порока лежала на всем облике принца, что-то такое, что трудно выразить словами. Разве что руки, хищные, цепкие, похожие на клешни, отталкивающе безобразные и все время в движении, разве что эти руки, самые жестокие из всех, которые Мона видела в жизни, выдавали в этом человеке исчадие ада.

Не требовалось особой наблюдательности, чтобы понять, что Харриет явно тянет к принцу, и, что еще страшнее, он тоже испытывает к ней схожие чувства. Пару раз за ужином Мона случайно перехватывала его взгляд, обращенный на хозяйку дома, и невольно содрогнулась в страхе за ее будущее. Не дай ей бог связать с этим человеком свою жизнь, мелькнуло у нее. Один лишь Кортли был глух и слеп к разворачивающейся на его глазах драме. С наивностью влюбленного он полагал, что коль скоро женщина любит его, то будет верна ему до конца своих дней.

Разговор за столом зашел о силе гипноза, Кортли рассказал, что у него на родине, в Ирландии, встречаются крестьяне, которые могут заживлять раны и останавливать кровь заклинанием.

– Какой же силой воли надо обладать! Правда, принц? – восхитилась Мона.