Оттенки страсти

Порой Моне казалось, что она – единственное живое существо в этом огромном доме. Его многовековая история давила мрачными ликами предков, взирающими на нее с бесчисленных фамильных портретов, потемневших от времени. Ей хотелось подойти к этим живописным мумиям и крикнуть: «Нет! Я не такая, как вы! Я еще живая!»

Питер по-прежнему был целиком занят охотой, и она не осмелилась попросить его увезти ее отсюда на время куда-нибудь за границу. Местные стаи гончих были укомплектованы далеко не самыми первоклассными собаками, но Питер, настоящий патриот своего графства, категорически отказывался арендовать охотничий домик где-нибудь в другом месте.

Впрочем, Мону это даже устраивало. Ей претила даже мысль о том, что в противном случае пришлось бы снова лицом к лицу встретиться с толпой знакомых, в полном составе явившихся на очередное светское мероприятие под названием «охота». Она сразу же представила себе лихих амазонок, с удовольствием поглощающих в немереных количествах коктейли по вечерам за бесконечными сплетнями и флиртами, грозящими обернуться новыми грандиозными скандалами на забаву всем остальным гостям. Нет уж! Лучше уж сидеть дома. Но ей так не хватало общения. Соседей у них было немного, да и дамы, составлявшие местное общество, относились к молодой маркизе с почтительным пиететом и чуть ли не раболепием, которое одновременно и раздражало, и угнетало. К тому же все эти женщины были не очень образованы, не очень умны и откровенно скучны. Мона написала Сэлли, приглашая подругу приехать в Тейлси-Корт и погостить у них сколько ей захочется. Вскоре пришел ответ, несказанно удививший ее и заставивший еще острее почувствовать одиночество.

Итак, от разбитого вдребезги сердца подруги, судя по всему, не осталось и малюсенького осколка. Бабочка покинула свой кокон и теперь весело порхает на солнышке, вовсю наслаждаясь радостями жизни. Мону покоробила фривольность письма Сэлли, но чувствовалось, что подруга и вправду довольна своим нынешним положением. Внезапно Моне страшно захотелось снова окунуться в бурлящую суету столичной жизни, захотелось шума, приключений, мелких безумств, свойственных молодости. Ей захотелось удовольствий и всех тех радостей бытия, которых она начисто лишена в деревне.

Как же здесь уныло и безрадостно! Воистину не жизнь, а сплошное прозябание! Разве эти серые, промозглые будни, без единого лучика солнца, способные свести кого угодно с ума размеренностью и монотонностью своего распорядка, разве можно назвать это жизнью? Ее молодая плоть жаждала разнообразия, энергия требовала выхода. Скандал, что ли, устроить, размышляла она уныло. К несчастью, Питер был из разряда тех людей, с которыми невозможно даже поругаться как следует.