Песнь о Сиде

Его товарищ еще не успел ничего сообразить, как в руке у мексиканца появился нож. Даже Юньшен не понял, откуда и в какой момент Сид достал оружие.

– Вот эта волшебная штука! Да, амиго! Вот она! – Сид помахал ножом в воздухе. – Компрендес?!

Парень сделал шаг назад, примирительно поднимая руки. До него все-таки дошло, что мексиканец вовсе не простая добыча. А еще – что он не пьян. И очень опасен. В этот момент Сид повернулся и посмотрел прямо на Юньшена.

– Эрмано, позволь угостить тебя выпивкой!

– Спасибо, не стоит.

Юньшен чуть сменил позу, так чтобы можно было стрелять от бедра из-под стола.

– Хозяин, налей этому парню лучшего, что у тебя есть. И счет этих двоих, – Сид кивком указал на своих недавних противников, один из которых пытался привести в чувство другого, – тоже на меня запиши.

Хозяин не возражал. Сид медленно, подчеркнуто плавно двинулся к столику Юньшена.

– Прежде чем ты станешь палить, позволь мне кое-что тебе объяснить. Да, просто объяснить, эрмано. – Сид улыбнулся и Юньшен выдержал эту улыбку с трудом.

Через два часа он может быть на границе. Да, дело получится очень грязное, но если из этой забегаловки никто не выйдет, то он успеет…

– Оу, амиго! – Сид покачал головой. – Эти ребята тебе ничего плохого не сделали! Успокойся! Мы можем пойти в тот переулок, где ты собирался меня пристрелить, и ты попытаешься сделать все тихо!

Юньшен услышал стук собственного сердца. Мексиканец только что ответил на его мысли.

– И именно поэтому тебе стоит послушать, а не палить, как будто ты чертов ковбой, – кивнул Сид, приближаясь к столу. – Ты же понимаешь, что при таком раскладе дело изначально провальное?

– Почему ты просто не убил меня? – Юньшен спросил это скорее для того, чтобы думать о чем-то отвлеченном, чем действительно интересуясь. – Или не сбежал?

Сид медленно сел за стол, держа руки на виду, и поскреб щетину.

– Потому что мне кое-что нужно от тебя. И я, кажется, начал понимать, что именно. Да, так и есть, амиго.

Юньшен боролся с непокорными мыслями, не желая сообщать мексиканцу ничего лишнего. Он вспоминал все техники медитации, которым его учили монахи, но сам процесс вспоминания, очевидно, выдавал Сиду очень много информации.

– Давай начнем с… – мексиканец нахмурился. – Минский диалект? Или как там?

Растерянность, кажется, была одна на двоих.

– А причем тут Минск? – смутился Юньшен.

– Да я про диалект, на котором ты говоришь! Какой еще Минск?!

– Да! Но ты думал что-то про минь…

– Миньюэ, – поправил Юньшен. Ему по-прежнему не удавалось справиться с мыслями, во многом из-за абсолютной идиотичности разговора, очевидно намеренной.

– Так вот, минский диалект, – продолжил Сид. – Видишь серьгу в моем ухе? Считай, она волшебная.