Расплачивайся. Сейчас.

Раз Лонго не злился и не пытался придушить меня за валяние на нем, я решила закрыть эту тему. Он делает вид, что ничего не произошло – я поступлю так же.

***

Ладонью придерживая картонный стаканчик, я перемешала сахар в кофе и, подходя к краю моста, посмотрела на воду. Она была зеленой, но приятно блестела на солнце. Вообще тут хорошо. Спокойно и тихо. Сейчас безлюдно. И утро сегодня теплое и безветренное."

"Обернувшись, я посмотрела на Лонго. Он стоял позади меня, держа ладони в карманах брюк. И выглядел куда лучше, чем обычно. Возможно, мне лишь казалось, но создавалось ощущение, что его кожа больше не была серой. Будто бы ушла усталость. Даже взгляд другой.

- Насчет моей семьи, - отвернувшись, я опять посмотрела на воду. – То, что там не все так просто и хорошо, думаю, ты и так понимаешь.

В груди против воли все сжалось и сердце царапнуло. Достаточно сильно, чтобы я не могла это проигнорировать. Мне казалось, что я уже сумела подготовиться к этому разговору, но, как оказалось, наверное, это вообще невозможно.

- Возможно, моя мачеха когда-то была хорошим человеком. Поскольку я тогда была ребенком, ничего утверждать не могу, но, после смерти моего отца, слишком многое поменялось. В том числе и люди.

Смотря на воду, я рассказала о том, как мачеха начала сотрудничать с врагами отца. Большую часть денег они забрали себе, но в обмен на содействие, эти люди оставили ей кое-какое вознаграждение. Помогли отмыть мое наследство. Обанкротить все, что осталось после отца и деньги перевести на счета мачехи. На самом деле все было куда сложнее, но углубляться в факты, которые уже не имели смысла, я не стала. Лишь описывала общую ситуацию. Тем более, я сама всего не знала.

Продолжая, я рассказала, что мачеха своеобразный человек. Как оказалось, склочный. С высоким самомнением, но она достаточно умна, чтобы искать людей, которые ей были полезны и пытаться наладить с ними связь. Все последние годы она только этим и занималась.

И своих дочерей она обожает, из-за чего я, еще будучи ребенком, стала для нее врагом. Ведь, несмотря на то, что отец по завещанию оставил кое-что им, это все равно было несравнимо с тем, что должно было достаться мне. И тогда мне казалось, что именно из-за этого мачеха меня ненавидела. А поскольку я была слишком хрупкой преградой, перед тем, чтобы обеспечить своим дочерям богатую, шикарную жизнь, мачеха этим воспользовалась.

Пока я все это рассказывала, Матео ни разу меня не перебил. Слушал молча. Разве что атмосфера больше не казалась настолько спокойной, как раньше. Наверное, это происходило из-за того, что у меня в груди горело, но не оборачиваясь к Лонго, я продолжала.