Подвигъ

Автомобили обгоняли трамвай, трамвай обгонялъ велосипеды; потомъ мостъ, дымъ поѣздовъ далеко внизу, тысяча рельсъ, загадочно-голубое небо; поворотъ и осенняя прелесть Груневальда.

И дверь ему открыла именно Соня. Она была въ черной вязаной кофточкѣ, слегка растрепанная, тусклые раскосые глаза казались заспанными, на блѣдныхъ щекахъ были знакомыя ямки. «Кого я вижу?» — протянула она и низко-низко поклонилась, болтая опущенными руками. «Ну, здравствуй, здравствуй», — сказала она, разогнувшись, и одна черная прядь дугой легла по виску. Она отмахнула ее движеніемъ указательнаго пальца. «Пойдемъ», — сказала она и пошла впередъ по коридору, мягко топая ночными туфлями. «Я боялся, что ты на службѣ», — проговорилъ Мартынъ, стараясь не смотрѣть на ея прелестный затылокъ. «Голова болитъ», — сказала она, не оглядываясь и, тихонько крякнувъ, подняла на ходу половую тряпку и бросила ее на сундукъ. Вошли въ гостиную. «Присаживайся и все говори», — сказала она, плюхнулась въ кресло, тутъ же привстала, подобрала подъ себя ногу и усѣлась опять.

Въ гостиной все было то же, темный Беклинъ на стѣнѣ, потрепанный плюшъ, какія-то вѣчныя блѣдно-листыя растенія въ вазѣ, удручающая люстра въ видѣ плывущей хвостатой женщины, съ бюстомъ и головой баварки и съ оленьими рогами, растущими отовсюду.

«Я, собственно говоря, пріѣхалъ сегодня, — сказалъ Мартынъ и сталъ закуривать. — Я буду здѣсь работать. То-есть, собственно говоря, не здѣсь, а въ окрестностяхъ. Это фабрика, и я, значитъ, какъ простой рабочій». «Да ну», — протянула Соня и добавила, замѣтивъ его ищущій взглядъ: «Ничего, брось прямо на полъ». «И вотъ какая забавная вещь, — продолжалъ Мартынъ. — Я, видишь-ли, собственно, не хочу, чтобы моя мать знала, что я работаю на фабрикѣ. Такъ что, если она случайно Ольгѣ Павловнѣ напишетъ, — она, знаешь, иногда любитъ такимъ окружнымъ путемъ узнать, здоровъ ли я и такъ далѣе, — вотъ, понимаешь, тогда нужно отвѣтить, что часто у васъ бываю. Я, конечно, буду очень, очень рѣдко бывать, некогда будетъ».

«Ты подурнѣлъ, — задумчиво сказала Соня. — Огрубѣлъ какъ-то. Это, можетъ быть, отъ загара».

«Скитался по всему югу Франціи, — сипло проговорилъ Мартынъ, ударомъ пальца стряхивая пепелъ. — Батрачилъ на фермахъ, бродяжничалъ, а по воскресеньямъ одѣвался бариномъ и ѣздилъ кутить въ Монте-Карло. Очень интересная вещь — рулетка. А ты что подѣлываешь? Всѣ у васъ здоровы?»

«Предки здоровы, — сказала со вздохомъ Соня, — а вотъ съ Ириной прямо бѣда. Это крестъ какой-то... Ну и съ деньгами полный мракъ. Папа говоритъ, что нужно переѣхать въ Парижъ.