Похорони Меня Ложью

Это делается для получения ответов.

Ненавижу, когда мы входим на кухню, и я спотыкаюсь при виде матери. Она сидит за столом и выглядит совсем измученной. Если я думала, что мой отец плохо выглядит, Моника его победила. Мой отец прочищает горло, привлекая ее внимание, и когда ее взгляд падает на меня, ее глаза расширяются. Краска отходит от ее лица, и она внезапно отталкивается от стола, обходя его так быстро, что у меня нет времени обдумать, что она сделает дальше.

Она обхватывает меня руками и крепко обнимает. Все мое тело сжимается, напрягаясь от вторжения в личное пространство. Она, должно быть, замечает, что я не отвечаю взаимностью, потому что медленно отпускает меня и делает осторожный шаг назад. На ее лице написано чувство вины. Это видно по тонкому блеску слез, мерцающих в ее глазах.

Она шмыгает носом, глядя на мужа.

— Я понятия не имела, что ты приедешь. Я даже не знала, что ты здесь…

— Ох, я уверена, что ты не знала.

Она закрывает рот и отшатывается, будто я дала ей пощечину. Тот факт, что они оба добровольно сплавили меня в психиатрическую больницу, это слон в комнате, о котором никто не хочет говорить.

— Я здесь не для того, чтобы наверстывать упущенное или для чего, по-вашему, этот визит. Я здесь за ответами. Не знаю, почему я ожидаю, что кто-то из вас скажет мне правду. Это определенно не сильная сторона вас.

— Дорогая, мы никогда не хотели сделать тебе больно, — голос моей мамы дрожит. — Мы хотели тебе помочь. Ты действовала…

Мой отец обрывает ее, бросая на нее уничтожающий взгляд.

— Все это не имеет значения. Давайте просто сядем и поговорим. Спроси нас о том, что тебе нужно.

Наступает тишина, когда мы садимся. Мой взгляд мечется между ними в попытке понять, как спросить то, что мне нужно, не звуча для них еще более безумно.

— Мэдисон действительно улетала в Италию по программе обмена студентов?

Мои родители переглядываются друг с другом.

— Да, ты знаешь что... — начинает говорить моя мать, бросая на меня взгляд, который

говорит: «ты с ума сошла? Почему спрашиваешь об этом?»

— Нет, — вздыхает отец.

Каждый мускул в моем теле напрягается. У меня пересыхает во рту, когда я играю с реальностью следующих слов на языке.

— Где тогда она была?

Мама бросает на отца умоляющий взгляд, и впервые за все время отец смотрит на меня с сожалением.

— Она была в Эверморе, в больнице Святой Марии.

Я открываю рот, но сжимаю зубы, когда чувствую, что мой подбородок дрожит, потому что я знаю, что будет дальше. Думаю, я поняла это в первый момент, когда увидела Аву. Я напрягаюсь.

— Зачем она отправилась в больницу Святой Марии? Зачем лгать всем в школе и в городке о том, где она была?

Слеза скатывается по щеке моей мамы, и она смотрит на стол.

— Потому что твоя сестра была беременна. И...