Поле сражения

Лесников, хорошо знавший Горлова ещё по совместной службе в Жилаговском гарнизоне, слушал как бы посмеиваясь, хотя его чисто выбритое обезьянье лицо было неподвижным, не по росту тонкая фигура горбатилась на табуретке, длинные руки замкнуты где-то под коленками. Только цепкий, с лихорадочным блеском взгляд, на мгновение появляясь из-под крепких шишковатых надбровий, фиксировал каждую позу Горлова. Стунджайтис как будто и совсем не слушал. Сидел, лениво переваливал сияющую сединой голову с одного плеча на другое, васильки глаз цвели роскошно и независимо: он своё дело делает честно – послали его с полусотней партизан ликвидировать шайку карателей под командой поручика из бурят, Хамнаева, племянника нойона Улаханова, он шайку разогнал и привлёк в отряд пять сотен верховых, создав мощную летучую бурятскую партизанскую группу, пользующуюся большой поддержкой аборигенов.

А петушиные наскоки Горлова на Александра Дмитриевича его не интересуют. Это не по-моряцки, но делу не повредит.

Вениамин Иванович Седых, сидевший за столом рядом с Машариным, Горлову не верил. Один раз он уже обманулся его ладными словами, что, дескать, Машарин нарочно тянет с восстанием, а вышло, что Машарин прав, и в конце концов за месяц действий сделано больше, чем в других местах за два года.

Смущало Вениамина Ивановича другое: не верят мужики, что Машарин свой. Как узнает кто, что он «тот самый», так сразу и морду набок. Нет у народа понятия, что человек всё отдал революции, что сам он теперь нищее любого и душою чистый перед людьми. Нету полного доверия, а это хуже всего.

Машарин слушал Горлова молча, заранее зная всё, что тот скажет. Время от времени он спокойно записывал что-то в свою книжечку и все видели, что записи никакого отношения к словам Горлова не имеют.

Когда Горлов от имени объединенного штаба высказал решением всем группам двигаться в направлении Иркутска, Машарин вдруг остановил его и сказал, что группа Лесникова пойдёт дальше на север до соединения с основными партизанскими силами главкома Зверева. Но объяснить своё решение не успел. В залу вошла Аня Тарасова и громко сказала, что товарища Машарина срочно требуют к прямому проводу.

– Кто требует? – крикнул Горлов. – По какому делу?

– Какой-то Гидзев, чё ли? – растерянно переводя глаза с Горлова на Машарина, сказала Нюрка.

 – Кричит, давай, и все!

– Значит, связь появилась? – обрадовался Машарин. – Минуточку, товарищи, я сейчас. Это, наверное, Гогитидзе, известный партизан. Продолжайте, Горлов. Я потом скажу.

Командиры встали, освобождая проход, и Машарин, подталкивая перед собой Нюрку, вышел.

– А кто этот Гогитидзе?

Ульянников усмехнулся и объяснил:

– Бывший командир Красной армии. Партизанит давно, с самого начала. Да вы все о нём слышали.