Помещик. Том 1. Сирота

 — Ты сам решай. Я всей душой за то, чтобы ты с нами поехал. Ваш лай — услада для моих ушей. Только он быстро сойдет.

— Так будешь получать горячих и скоро надоест. Начнешь за языком следить.

— Ой не уверен, — покачал головой Андрейка. — Ну получу я горячих. А дальше что? Всех, кто участвовал, подкараулю и оглоблей по спине приласкаю. И скажу, что так и было.

— А сдюжишь? — усмехнувшись спросил дед.

— А давай поиграем? Ты бьешь палкой меня по спине. А потом я тебя. И кто первый отступится, тот и проиграл.

— Вот видишь, Степан? — усмехнулся воевода. — Сущий чертенок.

— Ох и намучаешься ты с ним Григорий. — покачал головой дед.

— Ежели жинкой обзаведется, то прыть умерит. Оттого и предлагаю с Марфой его свести…

— Хозяйка! — крикнул воевода, входя на подворье покойного Петра.

— Опять тебя черти принесли! — раздраженно рявкнула Евдокия. — Чтоб тебе пусто было! Чтоб тебе черти всю бороду выщипали! Чтоб… — хотела еще что — то сказать женщина, но ее брат вновь дал затрещину, вынуждая заткнуться.

— Ты уж не серчай на бабу. Сам знаешь — дурная. Да и горе ей глаза застит.

— Выпороть бы ее, — покачал головой воевода. — Но мы не за этим. Данилы нету?

— Как нету? Есть, — произнес мужчина, выходящий из дома. Лицом очень схожий с покойным Петром, только телом стройнее. По нему было видно — воин. Да, не в привычном для XXI века формате, но тело достаточно сухое, поджарое, с какими — никакими, а мышцами. И взгляд жесткий, холодный. Смотрит, словно не человек, а конструкт какой — то неодушевленный.

— Ты, стало быть, теперь старший в роду?

— Стало быть. — осторожно кивнул он, чуть склонив голову на бок с явно читаемым подозрением на лице.

— Тогда с тобой переговоры и вести.

— Как о чем? У вас товар, у нас купец. Али не догадался?

— Сватать что ли пришел Марфу? За него? А чего не по — людски? Хотя…

Данила хотел было уже сказать гадость, но сдержался, ибо воевода сверкнул глазами, давая понять, что это лишнее.

— То не сватать. То обговорить. Сам видишь — кровь легла между вами. Оттого Степан, — кивнул воевода на деда Андрейки, — и предлагает примирение. Ибо от той вражды один прибыток — татям да татарам.

— Намедни ты Петра татем кликал.

— А как он поступил по твоему разумению? Я ему долг Андрейки погасил. И деньги сверх брать запретил, ибо не ростовщик он, а воин. А он что удумал? Татьба сие или что? У Петра словно бы разум помутился. Сам знаешь — я его знаю много лет. Воевали вместе. Всегда был осторожен. А тут… и выбрал на кого кидаться. Али ты Прохора не знал?

— Знал, — сурово произнес Данила, едва заметно кивнув.

— Так этот щенок уже отца перещеголял. Как в махании сабелькой, так и в нраве скверном. Колючий как ежик. Рычит. Зубы показывает. Норовит цапнуть, словно молодой волчонок.