Помнишь, ты сказал, что я никто?..

На мои слова парень вообще никак не отреагировал, будто ему было плевать, а мне, с одной стороны, хотелось еще сильнее впиться в него ногтями, чтобы оставить глубокие царапины — мои отметки, но, с другой стороны, мне стало жаль Сару.

Она ведь любила его. Смотрела на Дамиана так, будто радом с ним ее мир зажигался, а я уже разбитая на части и чего-то подобного не желала Саре. Это слишком больно.

Дамиан грубый и жесткий. Далеко не такой, как раньше. Уже теперь у меня от него бежал холодок по коже и сознание пробивало от ненависти, но Сара его любила.

— Нам нужно прекратить, — прошептала. Вот только, почему-то руки не убрала. Так отчетливо чувствовала жар его тела, сквозь это прикосновение и ощущала, как по коже пробежали острые мурашки.

Да, следовало прекратить, но я почему-то провела ладонями вниз, касаясь кубиков пресса и тут же поднимаясь вверх к плечам. Кончиками пальцев, оглаживая его мышцы и чувствуя мощь, о которой ранее понятия не имела.

— Мы еще даже не начали, — слова, которые перевернули абсолютно все и сожгли остатки спокойствия, ведь сразу после них Дамиан подхватил меня за талию и, приподняв, буквально подбросил в воздухе. Я вскрикнула, а парень ловко подхватил меня под бедра и прижал к себе, заставляя ногами обвить его талию.

Мое полотенце отлетело куда-то в сторону и юбка задралась, из-за чего я лоном, сквозь тонкую ткань трусиков ощутила невыносимо твердый и горячий член Дамиана, а прикосновение обнаженной кожи к кожи, обожгло не хуже раскаленного метала. Из-за этого сознание вспыхнуло миллиардом вихрей и поплыло, но немного отрезвили слова парня:

— Краснеешь, как целка.

Рука дернулась и я влепила Дамиану самую сильную пощечину, на которую только была способна.

— Это у меня внутри все горит от ненависти к тебе, урод.

Парень еще сильнее вдавил меня в стену и двинулся вперед бедрами, членом скользя по моему лону. Ткань трусиков показалась ненадежной защитой. Будто их вовсе на мне не было — настолько острым было это прикосновение, от которого внизу живота тут же все прошло непривычными для меня тягучими искрами и, я, просто не понимая, что со мной происходило, громко простонала.

— Так же стонала, когда этот старик трахал тебя своим вялым членом?

В ушах гулким грохотом отдавалось биение сердца, но я ощутила ярость в голосе парня и улыбнулась.

— Я, кажется, уже говорила, что он лучше тебя, — почему-то голос стал тихим и прерывистым и я до крови прикусила губу, стараясь сдерживать стоны, а Дамиан опять толкнулся вперед. Один раз, а потом второй и третий. Я все хотела вырваться, но почему-то ничего не предпринимала. Не могла. Искры внизу живота заставили замереть и задрожать, лишая любой силы воли. Я себе раз за разом твердила, что вот-вот что-то предприму.