Повешенный (СИ)

Волны ужаса накатывали на Бахметьева, звериным чутьем чувствующего приближение жуткой, мученической смерти. И от отчаянья он воззвал уже не к Господу, отвернувшемуся от него, а к своим предкам — тем, кто взрастил родовой дар, ставший гордостью и защитой их семьи. Он понимал, что ему не победить всех колдунов, но хотя бы одного или двух он должен прихватить с собой.

И зов его был таким отчаянным, таким яростным, что в груди что-то отозвалось и полыхнуло, а жар начал разливаться по жилам. Но слишком медленно. Бахметьев чувствовал, что не успевает. Камень под ним уже начал мелко дрожать, и жуткая богиня вот-вот ответит жрецам. Тогда он начал сливать дар и свою жизненную силу, направляя их в правую руку, накапливая в пальцах.

С последними словами жреца, уже видя над собою занесенный серп, Бахметьев оторвал руку от камня и отправил огненный смерч в ближайших волхвов. Последней его здравой мыслью было сожаление о том, что проклятая ведьма стояла за его головой, и забрать ее с собой не удалось. А потом пришла такая дикая боль, что все человеческое в нем померкло…

Волхвы тонкой цепочкой растянулись по тропе, уводящей их через трясины все дальше от древнего святилища. Первым, под проливным дождем, шел Истислав, который обладал редким даром — читал леса и болота, как открытую книгу. Ни разу не случалось такого, чтобы он заплутал или ошибочно вышел в стороне от нужного места. При этом выбранный им путь всегда оказывался еще и самым коротким. А уж так, как он ходил по болотам, не умел больше никто — Истислав словно чувствовал их и легко обходил опасные места. И даже коварные болотницы его не трогали. Вот и сейчас молодой волхв уверенно вел отряд через просыпающиеся под теплым дождем топи, не обращая внимания на наступившую ночь — темнота никогда не была ему помехой.

Василиса вздохнула, окидывая взглядом товарищей, и украдкой смахнула рукавицей, то ли набежавшие слезы, то ли капли дождя. Пришли вшестером, уходят вчетвером… Двое товарищей — Еруслан и Златозар — навсегда остались лежать в святилище, отдав свои жизни и силы древним богам. Достойная смерть, почетная — о такой любому волхву только мечтать можно, но их гибель омрачала радость девушки от удачно проведенного в старом капище ритуала. И чрезмерная сила, влитая в него, немного пугала молодую жрицу — никогда еще на ее памяти человеческие жертвы богам не были такими обильными. Проклятый Бахметьев и здесь вмешался, невольно усилив продуманный волхвами ритуал прорывом своего родового дара. И теперь только лишь боги ведают, чем все закончится…

Что ж… они с братьями сделали все, чтобы душегубы больше никогда не принесли вреда живущим.