Повесть о суровом друге

Саманные лачуги покрыты ржавыми листами железа и обломками прогнивших досок. Всюду торчали отхожие места вперемежку с летними кухнями, валялись на дороге дохлые собаки и кошки.

В «Шанхае» в большинстве жили китайцы - рабочие завода. Там же находилась хибарка Алеши Пупка.

Он будто знал, что мы придем, и стоял у порога.

- Заходите, давно вас ждем, - сказал он тонким голоском, и его бледное лицо озарилось улыбкой. Мне нравились глаза Алеши - большие и печальные, как у святого.

Мы вошли в полутемную землянку. На кровати, заваленной ворохом тряпья, сидел человек и что-то стругал.

- Па, пришли с маками, - сказал Алеша.

- Добре, - весело отозвался человек, вставая, и я, к своему удивлению, узнал в нем рабочего-китайца, который караулил нас с отцом, когда я мылся в заводской кочегарке.

«Значит, этот китаец - второй отец Алеши Пупка», - решил я.

- Здравствуй, товарищ, - сказал он, подавая руку Ваське, и по тому, как он крепко и долго тряс Васькину руку, я понял: он добрый человек.

- Что ты стругаешь? - спросил я.

Алешкин отец посмотрел на палку, которую выстругал, и сам спросил у меня:

- Красный флаг видал когда-нибудь?

- А почему он красный, знаешь?

- Потому что на нем наша рабочая кровь! И надо эту кровь поднять высоко над землей, чтобы все видели, как горит рабочая кровь!.. Понял или нет?

- Молодец, пролетарий! - сказал он и обратился к Алеше: - Собирайся, скоро гудок будет.

Алеша подхватил кошелку, и мы вышли.

- Как твоего отца звать? - спросил я.

- Ван Ли, а рабочие зовут Ваней. Он хороший, меня жалеет.

- Кому ты цветы несешь? - спросил я.

- То не мое дело. Велено отнести, я и несу.

Алеша произнес эти слова хмуро, будто был недоволен моим вопросом.

- Сегодня же Первый май! - сказал он.

- Какой Первый май?

- Рабочий праздник, разве вы не знаете? Эх, чудаки... Сегодня на заводе забастовка будет. Полиции собралось - тьма! Солдаты из Бахмута прибыли. Про флаг слыхали?

- Сегодня ночью кто-то вывесил на доменной трубе красный флаг. Я сам видал, высоко, на самой макушке. Красиво! Солнце вставало, осветило флаг, и он, как огонь, горел. Суматоха поднялась! Полицейские бегают, а лезть наверх боятся. Пристав кричит на рабочих: «Арестую! Кто повесил?» А те посмеиваются: «Не знаем». - «Приказываю снять!» - «Не можем». - «Сто рублей дам!» - «Спасибо, нам жизнь дороже». Тогда пристав начал подталкивать к трубе полицейских, а те как глянут вверх, так в обморок падают... Потом один, прыщавый, сапоги скинул, три раза перекрестился и полез. Сняли флаг, жалко...

Алеша умолк, и по его таинственной усмешке я почувствовал, что ему хотелось сказать нам что-то еще, но он не решался.

- А знаете, кто флаг на трубе вывесил ночью? - спросил Алеша Пупок.

- Твой отец, дядя Ваня, - сказал Васька, - нетрудно догадаться.

Глаза у Алеши радостно и тревожно блестели.