Право на счастье (СИ)

Его шпага метнулась к испуганной девушке, и острие замерло у того самого засоса, что уютно расположился на бледнеющей коже. Фрейлина вздрогнула, когда шпага, оставляя кровавый след, двинулась ниже… к груди, на которой заметным синяком отпечатались пальцы излишне жестокого со своими любовницами Дариана. В следующую секунду Линен закричала, потому что острие шпаги больше не царапало — резало нежную кожу, спускаясь ниже, туда, где на бедрах так же отпечатались следы сильных пальцев короля Шарратаса.

— Ваше величество, — взмолилась девушка, когда по ее телу потекла кровь.

Острое оружие, вспарывая кожу от бедер неумолимо двинулось к треугольнику курчавых темных волос.

— Нет! — она дернулась, пытаясь спастись.

И он убрал шпагу, скрыв окровавленное лезвие в ножнах. Затем единым плавным и стремительным движением подошел к дрожащей от боли и ужаса фрейлине, схватил за подбородок и заставил смотреть на себя. Линен боялась даже кричать, понимая, что спасения нет, и не будет.

— Наказание за предательство — смерть, — нежно, почти влюблено улыбаясь, произнес прекрасный ангел, склоняясь к ее лицу. — Но прежде, чем я вырву твое сердце, ответь мне, милая, осознавала ли ты последствия своих действий?

Белокожая и светловолосая девушка, с глазами цвета фиалок, вздрогнула и глаза опустила.

— Вот и ответ, — уже иным, ледяным и полным ненависти голосом произнес прекрасный ангел.

Затем последовал удар в живот. Удар такой силы, что треск ломаемых костей был слышен каждой из присутствующих.

— Аллес! — воскликнула королева.

— Не вмешивайся, — ответил жестокий демон, подходя к воющей от боли жертве, затем схватил ее за волосы, поднял и нанес следующий удар.

Он остановился, лишь когда окровавленное месиво, бывшее когда-то фрейлиной, перестало подавать признаки жизни. К этому моменту Алиссин уже только стонала, закрыв лицо руками и не желая смотреть на расправу, остальные себе подобного позволить не могли и дрожащие, полуодетые с ужасом смотрели, как на их глазах убивают, жестоко и безжалостно.

Когда окровавленный труп унесли, а фрейлины торопливо покинули королевскую спальню, Аллес подошел к постели, нежно улыбнулся сестре и ласково посоветовал:

— Спи, тебе следует отдохнуть.

Откинувшись на подушки, Алиссин как-то обреченно покачала головой и невольно вспомнила слова Катарины.

— Иногда ты бываешь неоправданно жесток! — не скрывая неодобрения прошептала она.

— Каждый, кто причинил тебе вред, лишает себя права на жизнь, — спокойно ответил Аллес, присаживаясь на край ее постели.

— И все же… слишком жестоко.