Пропавшие без вести

Татьяна хотела уйти спать, оставив друзей коротать ночь за шахматами, но Бурнин удержал ее:

— Татьяна Ильинична, не уходите, не нарушайте уюта. Поймите же — до чего хорошо человеку подышать мирным воздухом вашей семьи!

И Таня осталась, забравшись с ногами на диван и зябко позевывая в пуховый платок, накинутый на плечи.

— Понимаете, братцы, как я там жил, — рассказывал Анатолий. — Вокруг одна наша военщина. Чудесные есть ребята, и люблю их, как братьев, но, понимаете, мы же варимся годами в своем соку, естественно, для остроты в этот сок добавляем спиртного… Обрыдло! — дружески признавался он.

 — Тайга сначала казалась романтичной: охота на медведя, на тигра… Но сколько же можно! Я от жадности к свежим людям не казался сегодня вам слишком назойливым, Татьяна Ильинична? — опасливо спрашивал Бурнин. — Понимаете, мне вы лично и ваши друзья — как свежий ветер…

— Многое зависит, вероятно, еще от того, что вы одиноки, Анатолий Корнилыч, — сказала Татьяна. — Семейные там у вас, вероятно, иначе чувствуют жизнь.

— Женись, женись, Анатолий! — подхватил и Варакин. — Хочешь, мы тебе Нину посватаем?

— А кто эта Нина? Нет, вот если бы на Татьяне Ильиничне, я бы сразу женился.

Но ты меня обогнал, злодей! Не везет мне, Татьяна Ильинична! Вот и Вера Ильинична уже занята! — с шутливым отчаянием воскликнул Бурнин — А как прекрасно играет муж вашей сестры, — сказал он серьезно, — и такой сам простой — даже не верится, что он лауреат всяких там конкурсов… Да, это жизнь! А у нас все изо дня в день одно да одно:

тихонько пропел Бурнин.

— Ведь это про нас, Миша! Почетное, необходимое, но и утомительное до предела это занятие — стоять «на страже всегда, всегда»!.. Знаешь, даже и легче, когда приходится немного подраться… А быть там, должно быть, уж скоро ба-альшущей драке, — задумчиво заключил Бурнин.

— К большущей драке нам, пожалуй, приходится быть готовыми всюду, — возразил Варакин. — По Пирогову, война — это травматологическая эпидемия… Я лично тоже «стою на страже»: работаю нынче над темой, которая связана с этой, к сожалению пока неминуемой, «эпидемией». В этом смысле я тоже отчасти мобилизован…

— Вы, друзья мои, как хотите, а мне утром в театр, на работу. Я лягу, — сказала Татьяна и поднялась с места.

— Не смею вас больше мучить. Спасибо, что побыли с нами, — ответил Бурнин. — А мы с Мишей еще посидим за партией. Поговорим немного…

Татьяна легла, но долго еще за затворенной дверью слышала их приглушенные голоса, временами тихий звон рюмок да изредка едва слышное падение на доску неловко передвинутой шахматной фигуры.

Михаил и Бурнин расстались тогда, вероятно, часов в шесть утра.

— Ну, твой «душка-поручик» не слишком деликатен, — ворчливо скачала Татьяна утром.

— Ведь около пяти лет мы не виделись, Таня.