Пропавшие без вести

 — Нет, холостому куда спокойнее, чем вам, женатым… Вдруг попал в переделку, не можешь письма написать, а там слезы льют! Даже в этом мне в жизни везет, что никто обо мне не плачет…

— Милый вы человек, Анатолий Корнилыч, уютный и добрый! И как это вышло, что вы пропадаете в холостых, непонятно! — с искренней теплотой сказала Татьяна. — Ведь в вас на троих женатых заботливости, внимания и души… Давайте я вас поцелую на счастье, за всех, которые вас прозевали в жизни!

Бурнин отрапортовал о своем возвращении и подал Балашову письмо.

— Всегда мне везет, товарищ генерал! И Ксению Владимировну и Зину застал дома в добром здоровье!

Генерал пожал ему руку и в волнении взял письмо.

— Спасибо. Располагайтесь, товарищ майор, А мне разрешите прочесть, — сказал он, отойдя к окну и разрывая конверт.

Бурнину хотелось видеть лицо Балашова, когда тот читает это письмо, сопоставить его выражение с лицами его дочери и жены. Но природная деликатность не позволила ему оглянуться, и он стал рассматривать лежавшую на отдельном столике карту, знакомясь с пометками, которые были нанесены за последние сутки, в его отсутствие.

— Ну вот, Анатолий Корнилыч, — весело произнес Балашов, — с вашей, как говорится, легкой руки я, кажется, все семейство свое разыскал. Посмотрите-ка адрес сына — знаете эту полевую почту?

Бурнин взглянул на номер.

— Это какая-то ополченская часть, невдалеке от нас, как я понимаю, — сказал он. — Сейчас прикажу разобраться.

— Если будете так любезны… Но, может быть, после…

— Зачем же откладывать! Одному лейтенанту, я знаю, это доставит большую радость.

Бурнин взял телефонную трубку и вызвал кого-то.

— Ленечка, я приготовил тебе роскошное поручение, — сказал он. — Мигом слетай на мотоцикле к отлично тебе известному начальнику почты воентехнику Вале Мироновой, расшифруй этот адрес и точно узнай дорогу. Только долго работать ей не мешай. Возвратишься — доложишь мне результат.

Бурнин положил трубку.

— Вот и все. Адрес будет получен, а двум молодым существам радостно будет, что повидались… Люблю!

— Что любите? Или кого? — спросил Балашов.

— Люблю, когда люди счастливы, — сказал Бурнин.

Балашов дружелюбно взглянул на него:

— Ну, а что там, в Москве? Угадал я, зачем вас звали?

— Так точно. Соблазняли масштабами, лицезрением всех фронтов и историей в полный рост. А я человек практических действий, мне грандиозное не по характеру. Я уклонился.

— За оперативный отдел нашего штаба я радуюсь, что так получилось, то есть что вам позволили «уклониться», — сказал Балашов. — А я приготовил для вас задание. Сядьте.

Генерал придвинул к себе какую-то папку.