Содержанка

За это никто не похвалит.

Алекс смотрит крайне внимательно. Его глаза — темные, а тепло, что разливается в моей груди, — уютное. Оно от благодарности просто за то, что не осуждает. Принимает неидеальной. С хрупкими костями. Ревностью.

Касаюсь его разгоряченной груди, шеи. Нежно поглаживаю и тяну к себе. Алекс наклоняется, и я увереннее обнимаю, откидываясь на подушку.

— Когда эти триггеры притупятся? — спрашиваю. — Как ты думаешь, когда эта боль пройдет? Когда мне перестанут сниться выступления?

— Когда найдешь новую цель.

— У меня ее нет.

— Могу предложить пока свою.

Спасение мира — как тебе? Звучит достаточно внушительно?

Улыбаюсь.

Наши губы соединяются в сухом, но приятном поцелуе. Я продолжаю гладить твердые плечи, отмечая скрытое напряжение.

— Ива, мы еще не говорили о деньгах, — произносит Алекс спокойно. Смотрит на мой подбородок, не в глаза. — Не обсуждали суммы. Я держу в голове, что у тебя ипотека. Но есть еще расходы на еду, одежду.

Прижимаю руку к его рту.

— Давай потом? Не хочу о деньгах.

Он слегка прищуривается, словно ища подвох. Стреляет в глаза, затем возвращается к подбородку.

Наверное, решил, что я приехала просить комиссионные.

Ладонью чувствую поцелуй. Еще один. Отчего-то дрожу. Убираю руку, чтобы увидеть губы.

— Мне нужно настоять? — Алекс слегка улыбается. — Не очень понимаю, как быть.

— Может, лучше продолжим целоваться?

— Тогда в кровати.

Он вновь подхватывает меня на руки и несет в спальню. Как в прошлый раз, но сегодня во мне намного меньше робости. Мы хорошо поговорили, и он стал чуточку ближе.

Постель аккуратно заправлена.

Алекс ставит меня на пол, стягивает покрывало, отгибает одеяло и плюхается на матрас.

Подтянутый мужчина, ловкий, несмотря на высокий рост. Бесконечно в себе уверенный.

Роза эта, конечно… треш. Буду думать, что ее нет.

— Ну иди сюда, смелее. Я хочу тебя.

Он гостеприимно разводит руки и улыбается. А я вдруг улыбаюсь в ответ. Забираюсь на кровать и аккуратно, — с этим гипсом же дурацким, — на четвереньках подползаю к нему.

— Какая кошечка, — издевается Алекс.

Но не зло, а как-то… душевно. Смотрит ведь, пялится. Не то чтобы я была дико хороша в его майке, но ему будто нравится.

— Пошел ты! — смеюсь.

Присаживаюсь рядом. — Послезавтра гипс снимут уже. Вылечу ногу, стану конфеткой.

— И так конфета. Иди, блядь, сюда.

Не успеваю пискнуть от возмущения, как Алекс хватает меня за талию и тянет к себе на колени. Сразу впивается в губы. Язык у него сумасшедший — такие фигуры выписывает, что сама рассудок теряю. Сжимаю плечи его, впиваюсь ногтями.

Он обнимает до хруста косточек. С жаром проводит по спине — сильно, требовательно. По-взрослому. По коже опять разряды электричества. От его пальцев. Туда, в самый низ.