Путь одиночки

Первая: позже что-то изменилось, и Ротмистров спешно дал приказ на ликвидацию диверсионной группы, чтобы никто не догадался, какие делишки генерал-майор обделывает. И вторая, более правдоподобная: что-то опять же пошло не так, наверху прознали об этих делах, приказ спустили оттуда. Может, кто-то пытается Ротмистрова подсидеть?..

Как бы то ни было, приказ на уничтожение капитана Данилы Астрахана принят к исполнению, в Москву и Тверь уже поступили ориентировки на него, и единственный способ выжить и вернуть свое честное имя — доложить о случившемся начальству Ротмистрова. Девчонка даст свидетельские показания и подтвердит, что Фидель работал по указке Генриха Юрьевича…

Сначала Данила думал, что Влада по прозвищу Бестия — сорвиголова, адреналинщица и отморозок. Но заведя речь о благотворительном сообществе, она преобразилась: карие глаза метали молнии, щеки разрумянились. А ведь верит, в каждое слово верит! Наивная закомплексованная женщина, которая пытается изменить мир…

Данила спросил шепотом:

— Влада, тебе что-нибудь говорит фамилия Ротмистров?

— Отец, по-моему, его упоминал. Больше ничего не знаю. Контакты с внешним миром — его задача, моя — охрана лагеря.

— Ты говорила, что кто-то вам помогает в МАС. Кто?

Влада дернула плечами и посмотрела грустно:

— Отец его не называл. Все просто знали, что есть такой сочувствующий. Он и с благотворительным сообществом здорово помог, и вообще это его идея была, насколько я поняла.

Данила потер колючий подбородок. Пока все сходится. Поселок работал на Ротмистрова за идею, тот, имея немерено денег, иногда подкидывал крохи, чтоб идея не увяла, а Фидель и компания рады были стараться. Идиоты. Хорошо хоть разговорилась Бестия. Пока не передумала, надо продолжать допрос.

— Может, у вас за последнее время испортились отношения с покровителем?

— Не знаю. Отец недавно в цивил ходил, вернулся подавленный. Что случилось, не сказал.

По мере его рассказа глаза Бестии все больше и больше округлялись, а лицо вытягивалось. Момент, скрестивший ноги и руки, вытаращился на Данилу и даже уши его, кажется, повернулись, как локаторы.

— И еще. Военные не только по мою душу пришли — у них приказ убрать Кострова, мы это на складе от них же и услышали за минуту до того, как вы ввалились. Скажи, Момент?

— Так что, Влада-Бестия, сейчас мы в одной упряжке, и нам надо вместе думать, как выпутываться.

Поверила, не поверила? Во взгляде — подозрение. Взрослая девушка, а когда не надо — наивная, когда же следовало бы прислушаться — упрямая.

— Развяжи! — почти взмолилась она, но Данила покачал головой и выглянул из кювета, который мысленно окрестил окопом: чисто, и мотора уже не слышно.

— Можно идти, — сказал он, пропуская вперед попутчиков.