Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Умирать лучше, чем быть Уиллоби. Уиллоби! Тьфу!

Он повернул голову и плюнул, а его лицо внезапно исказила злоба.

— Он говорить мой язык, Дзей-ми пожирать мою душу.

Приступ злобы схлынул так же быстро и неожиданно, как накатил. Китаец покрылся потом и провел рукой по лицу, стирая испарину.

— В таверна моя видеть человек, спрашивать про Мак Ду, — продолжил он без всякого выражения. — Моя пить. Желать женщина, но ни одна не хотеть пойти, все смеяться и говорить «желтый червяк», когда показывать на…

Он махнул рукой, указывая на передок своих штанов, покачал головой, и его длинная коса зашелестела о шелк.

— Неважно, что делать гао-фе, моя быть пьяный. Человек-призрак искать Мак Ду. Он спрашивать, знать ли моя. Моя говорить да, знать Мак Ду. — Он пожал плечами. — Это не важно, что моя говорить.

Китаец снова посмотрел на священника. Я увидела, как обтянутая черной тканью грудь поднялась, опала, поднялась снова, опала… и замерла. Хриплое дыхание больше не вырывалось из легких. Все стихло.

— Это долг, — произнес И Тьен Чо, кивнув на недвижное тело. — Моя не иметь чести, моя чужак, но долг моя платить. Твоя жизнь за моя, Первая жена.

Передай Дзей-ми.

Еще раз кивнув, китаец повернулся к двери. С темной веранды донесся тихий шелест перьев. На пороге он обернулся.

— Когда моя проснуться на пристань, моя думать, будто вокруг призраки, — тихо сказал И Тьен Чо. Глаза его были темными и плоскими, лишенными глубины. — Но моя ошибаться. Это моя. Моя сам быть призрак.

С веранды повеяло ветерком, и китаец исчез. Снаружи донеслось легкое шарканье войлочных подошв, за которым последовал шелест крыльев и протяжный птичий крик, растворившийся среди ночных звуков плантации.

Мои ноги подкосились, я села на софу и уронила голову на колени, молясь о том, чтобы не потерять сознания. Кровь тяжело стучала в ушах. Потом мне померещилось свистящее дыхание, и я в испуге вскинула голову, но преподобный Кэмпбелл лежал неподвижно.

Не желая оставаться в одной комнате с трупом, я встала, обошла тело, стараясь держаться как можно дальше, но уже у самого выхода на веранду остановилась. Все события нынешнего вечера вертелись в моей голове, словно разноцветные стеклышки калейдоскопа.

Пока они не складывались в гармоничный узор, но, памятуя о том, что сказал преподобный еще до прихода И Тьен Чо, я полагала, что если ключ к тому, куда подевалась Джейли, вообще существует, то искать его надо наверху.

Я зажгла свечу и направилась через погруженный во тьму дом к лестнице, заставляя себя не оглядываться. Меня бил озноб.

Рабочая комната тоже утопала во тьме, но из дальнего угла распространялось слабое, жутковатое фиолетовое свечение, а в воздухе висел странный едкий запах, щекотавший ноздри и даже заставивший меня чихнуть.