Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Легкий металлический привкус на нёбе напомнил мне давние лабораторные занятия по химии.

Ртуть — дошло до меня. Пары ртути. Светящиеся пары, не только пугающе красивые, но и чертовски ядовитые. Вытащив носовой платок, я прикрыла им нос и рот, после чего шагнула к источнику фиолетового свечения.

На деревянной поверхности стойки была выжжена пентаграмма.

Если Джейлис и использовала камни, чтобы выложить узор, то забрала их с собой, но кое-что все-таки оставила.

Фотография сильно обгорела по краям, но середина уцелела, и когда мой взгляд упал на нее, сердце сжалось от потрясения.

Схватив карточку, я прижала ее к груди со смешанным чувством ярости и паники.

Зачем ей потребовалось совершать это… это осквернение? Оно не была жестом, направленным против меня или Джейми, ибо Джейли никак не могла предвидеть, что кто-то из нас к ней явится.

Видимо, то была магия. Магия в версии Джейли. Я отчаянно пыталась припомнить подробности нашего разговора, состоявшегося в этой самой комнате. Ее больше всего интересовало, как я проходила сквозь камни, это была главная тема. И что я ей сказала? Кажется, что-то о необходимости сосредоточиться на определенной личности.

Да, именно так: сказала, что нужно мысленно сосредоточиться на ком-то, живущем в том времени, куда нужно попасть.

Я глубоко вздохнула, обнаружив, что вся дрожу и от страшных событий в гостиной, и от усиливающегося дурного предчувствия. Судя по всему, Джейли решила испробовать описанную мной технику. Получалось, что фотография Брианны потребовалась ей как образ, сосредоточившись на котором можно попасть в двадцатый век.

Но нет, это всего лишь часть ответа. Все не так просто.

Достаточно вспомнить стопку рукописей, с которыми работал преподобный Кэмпбелл, все эти тщательно составленные генеалогические таблицы.

Что там говорилось у Брайана-провидца? Что будущий правитель Шотландии будет принадлежать к потомству Фрэзеров из Ловата? Благодаря стараниям Роджера Уэйкфилда я — как и Джейли, увлеченная историей Шотландии, — знала, что прямая линия Ловатов пресеклась в девятнадцатом веке. Так, во всяком случае, следовало из документов. Фактически же в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году жила и здравствовала представительница этого рода — Брианна.

Я не сразу поняла, что это низкое рычание исходит из моего собственного горла, и лишь сознательным усилием воли сумела разжать сведенные челюсти.

Спрятав изуродованную фотографию в карман, я повернулась и выбежала из этой населенной демонами комнаты.

Нужно было срочно найти Джейми.

На берегу никого не было. Пустая лодка тихо покачивалась в тени раскидистого дерева, где ее и оставили, но ни Джейми, ни остальные, похоже, к ней не возвращались.