Рафаэль

— Мне было десять, когда я увидела своего первого призрака, а первого зомби я подняла в четырнадцать. Не думаю, что это типично для людей.

Гектор изучал меня своими зеленовато-карими глазами. Его взгляд не был заигрывающим или высокомерным — он был задумчивым. Если заносчивый мудак — это только вершина айсберга, под которой скрывается умный, расчетливый тип, то Рафаэль в куда большей заднице, чем я думала, но, может, это была та часть Гектора, которую он уже видел — часть, которая заставила его поверить, что этот парень когда-нибудь станет царем. Умный будущий лидер — это хорошо.

Умный враг, которого необходимо истребить — не очень.

— Я тебя понял, Анита. — Он произнес мое имя так, как оно должно было звучать: А-ни-та (в английском варианте имя скорее всего читается как «Энит» — прим. переводчика). Гектор попытался обойти Клодию, чтобы подобраться ко мне поближе, но она передвинулась так, чтобы он не смог обойти нас.

Он вновь уставился на нее.

— Я думал, что не нравлюсь тебе, Клодия.

— Тогда почему ты привлекаешь мое внимание к себе всякий раз, когда я смотрю на другую женщину?

— Я должна проводить Аниту к Рафаэлю.

— Проводить? Ты ее телохранитель — здесь, где каждый должен драться сам за себя?

— Я не охраняла ее снаружи.

— Но охраняешь сейчас?

Она заколебалась, но сказала то единственное, что могла сказать:

— В таком случае, я обойду тебя, чтобы говорить с Анитой напрямую. Если ты еще раз вклинишься между нами, я буду считать, что это вызов.

Лилиан вернулась со стороны шкафчиков с белой футболкой в руках.

— Сегодня тебе запрещено вызывать кого-либо, кроме Рафаэля, Гектор, ты знаешь правила.

— Я также знаю, что никто не может биться со мной до тех пор, пока я не убью его.

— Ты продолжаешь повторять это слово. Не думаю, что ты понимаешь его значение. — Сказала я. Лицо у меня было нечитаемым, и я гадала, узнает ли он фразу из фильма (фильм «Принцесса-невеста» — прим. переводчика).

Гектор нахмурился в мою сторону.

— Это звучит как бред.

— Я должна была догадаться, что ты не фанат «Принцессы-невесты».

— О чем ты говоришь?

— Мы считаем, что Рафаэль убьет тебя этой ночью. — Пояснила Пьеретта.

— Я не обязан говорить с тобой, кошка.

— Отлично. — Сказала я. — Мы все считаем, что этой ночью Рафаэль надерет тебе задницу.

Так лучше? Твои предвзятые мелочные чувства были задеты, потому что с тобой заговорил большой плохой верлеопард? — Да, я сказала все это подначивающим детским голоском.

На этот раз его руки сжались в кулаки.

— Этой ночью я стану царем, Анита, и тогда все, что принадлежит Рафаэлю, станет моим, включая его любовниц.

— Я Рафаэлю не принадлежу, и ты это знаешь.

— Ты принадлежишь своему вампирскому мастеру, Жан-Клоду, мы все это знаем, но сейчас ты в нашей святая святых.