Ребенок от чудовища

И врачи, как бы не старались, не дают никаких гарантий…С тех пор ваша жена перестала мне сниться…

Девчонка закрывает лицо руками и рыдает едва ли не в голос. А мне ни хрена ее не жаль. Ничего не дрогнуло в душе. Благодаря «стараниям» «чудо-врачей» этой хваленой клиники моя Аврора прошла пешком по раскаленным углям. Я каждому, кто приложил руку к ее страданиям, желаю пройти ее путь. Ну, и немного «подслащу» пилюлю.

Я беру телефон со стола и нажимаю иконку «стоп».

– Я записал весь наш разговор, – роняю сухо. – Все, что сказано было здесь и сейчас, придется повторить в суде. Такие люди, как ты, просто не имеют права быть в медицине. Ты сама себе подписала смертный приговор, когда взяла те деньги и позволила подменить мою дочь.

Накидываю пальто на плечи и покидаю кофейню. На улице тру с силой лицо ладонями, чтобы прийти в себя.

Капец, как жизнь нас с Богданом столкнула лбами! Я и представления не имею, как заявлюсь к ним домой и объясню, что в тот день их новорожденная дочь погибла, а им, ради наживы и сраных денег, подсунули мою!

Сажусь в машину и с силой сжимаю переносицу, пытаясь утихомирить буйствующий рой мыслей.

Раздается телефонный звонок. Смотрю на экран и снова тихо матерюсь.

Сам Богдан Тихомиров.

– Нам надо встретиться, – коротко произносит он серьезным тоном. – У меня к тебе не телефонный разговор.

К своему офису я подъезжаю спустя полтора часа.

– Артем Васильевич, к вам мужчина, Богдан Тихомиров, – кидается мне навстречу взволнованная секретарша, – сказал, что у него назначено. Мне пришлось проводить его в ваш кабинет…

– Спасибо, Татьяна. Вы все правильно сделали. Сделайте нам два кофе, и никого к нам не впускать. Сегодня меня не для кого нет.

Коротко кивнув, девушка кидается к кофемашине, а я захожу в свой кабинет.

Богдан сидит напротив моего стола, спиной ко мне. Но даже так я вижу, насколько он напряжен.

– Привет, – пожимаю ему руку. Богдан отвечает на рукопожатие, но остается предельно серьезным, внимательно меня разглядывая. Я догадываюсь о теме разговора, но не тороплю друга. Пусть сам скажет о цели визита.

– Что ты знаешь о дне родов твоей жены? – начинает Богдан, глядя на меня исподлобья. Только сейчас, внимательно приглядевшись, вижу и глубокие морщины, и синяки под глазами, и общий уставший вид.

В этот момент входит Татьяна, быстро расставляет перед нами чашки с кофе и также практически бесшумно удаляется. Я же пользуюсь минутной паузой и делаю обжигающе горячий глоток.

Богдан словно не замечает, что происходит вокруг него. Он, как хищник, не сводит с меня взгляда и ждет моего ответа. Я же не спешу, потому что знаю – в этот момент нашей дружбе придет конец. Мы больше не сможем общаться, как раньше, потому что то, что произошло, вся эта история всегда будет между нами.