Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Выбранный оптиматами полководец прибыл в Нолу на рассвете и сразу же встретился с трибунами легионов, предъявив им предписание Сената о вручении ему предводительства над всем огромным войском. С виду все складывалось как нельзя более удачно, но Марий, трибун Сульпиций и сам Цинна не были новичками в государственных делах и отправили гонцов с известием о назначении Мария главноначальствующим. И хотя сам Марий еще не покинул Рим, его гонцы прибыли в Нолу одновременно с Суллой, который обнаружил, что трибуны легионов не готовы безоговорочно согласиться с решением Сената.

Если бы народное собрание выдвинуло кого-нибудь другого, военачальники подчинились бы без колебаний, но Марий был легендой. Сулла также пользовался заслуженным авторитетом, однако победы Гая Мария над тевтонами – в частности в битве при Аквах Секстиевых – для ветеранов были военным успехом, не повторявшимся со времен борьбы Сципиона против Ганнибала.

Сулла понимал, что ему противостоит не человек, не вождь враждебной партии, а миф.

Встреча с трибунами прошла не лучшим образом.

Долабелла видел тень на лице Суллы и понимал, что тот встревожен, но не побежден.

– Предлагаю вот что, – обратился Сулла к трибунам, – созовите всех начальников, центурионов, опционов и прочих на собрание в середине лагеря. Пусть те, кого послало народное собрание, назовут доводы в пользу назначения Мария. Затем я перечислю причины, по которым Сенат назначил меня. Выслушав обе стороны, вы решите, кто больше достоин стать главноначальствующим.

Трибуны переглянулись: предложение казалось дельным.

Сулла и Долабелла остались вдвоем в претории главноначальствующего, не зная, кому он будет принадлежать после собрания.

– Я видел лица центурионов, когда посланцы народного собрания сообщили об избрании Мария, – сказал Долабелла, раздраженный и возбужденный. – Не понимаю, как ты убедишь их согласиться с кандидатурой Сената, а не народного собрания. Законническое крючкотворство – то обстоятельство, что легионы будут сражаться за пределами Италии, и значит, этот вопрос находится в ведении Сената, – их не убедит. Военные не разбираются в таких тонкостях.

На столе в середине палатки стояли кувшин с вином и кубки.

Сулла, по-прежнему мрачный и задумчивый, налил обоим вина и протянул один из кубков Долабелле.

Оба выпили. Сулла отставил свой кубок.

– Римские легионеры не вдаются в тонкости государственных дел, – сказал он, – это я знаю. Их волнует другое. – Он загадочно улыбнулся. – В новые легионы брали нищих простолюдинов, голодных оборванцев, и все благодаря преобразованиям, которые Марий провел перед войной с тевтонами: теперь любой голодранец может стать легионером. Не забывай, Долабелла, мы имеем дело со всякой шелухой.