Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Пока Сулла готовился начать войну против Митридата в Греции, популяры завладели столицей Республики.

В конце концов Гней Октавиан был схвачен и казнен, голову его прибили гвоздями к тому же столбу, на котором ранее Сулла выставил голову Сульпиция: римский консул от оптиматов лишился головы в отместку за обезглавленного плебейского трибуна. Цинне казалось, что это справедливо – как и многим популярам, хотя и не всем: кое-кто считал, что необходимо прийти к соглашению с оптиматами, иначе кровопролитие никогда не закончится. Тогда Цинна решил призвать Гая Мария и его сына, чтобы их присутствие укрепило его положение как вождя популяров.

Марий согласился вернуться в Рим: покинув Африку, он в сопровождении сына и небольшого отряда ветеранов, которые присоединились к нему в Южной Италии, прибыл в город на Тибре.

Оказавшись в столице, он отправился в дом Юлиев на новую встречу с Цинной, чтобы произвести перемены в правительстве Республики. Итак, Республика против Суллы, пока что отсутствующего.

Корнелия и Цезарь-младший встретились на заднем дворе дома Юлиев в Субуре.

– У тебя все в порядке? – спросил Цезарь. – Я слышал, что твой отец взял тебя с собой, когда Сенат изгнал его из города, и очень встревожился.

– Со мной все хорошо, – ответила Корнелия, тронутая его беспокойством. – Из нас могли сделать заложников, отец этого не хотел.

– Он заботится о тебе, о твоей безопасности.

Корнелия посмотрела в пол и покачала головой:

– Нет, отец заботится только о себе самом. – Корнелия посмотрела Цезарю в глаза. – Он беспокоится обо мне лишь потому, что я помогу объединить наши семьи, потому что Марий ваш родственник.

Если я что-нибудь для него значу, то лишь по этой причине.

– Но теперь мне все равно, любит он меня или нет, – продолжила Корнелия. – Я привыкла. Я знала, что он попытается устроить для меня брак, который поможет ему в государственных делах. Как хорошо, что моя судьба – это ты. Ты ко мне хорошо относишься. И твои родители тоже. Особенно мама.

– Она учит тебя греческому, – отозвался Цезарь. – Она сама мне сказала.

– Да. Я очень ей благодарна. Знаю, что она делает это из-за тебя, ради тебя.

Она хочет, чтобы я тебя заслуживала. Правда, при мне она так не рассуждает. Но я-то знаю.

– Возможно, отчасти так и есть, – согласился Цезарь. – Но я уверен, что, если бы ты ей не нравилась, она бы этого не делала.

– Не учила бы тебя греческому. В последние годы она твердит, что слишком стара и не может терпеть рядом с собой глупцов. Если бы она не считала тебя умной, то не стала бы по вечерам заниматься с тобой греческим. Кроме того, она говорит, что ты схватываешь все на лету.