Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Ты сказал, что хочешь побеседовать с обоими. И со мной.

– Хорошо… – Марий говорил с трудом. – Цинна безрассуден… Он принесет неприятности… Всему делу популяров… Он слишком непреклонен… Вряд ли из этого что-нибудь выйдет…

Серторий решил помочь консулу, подсказывая нужные слова, чтобы тому не пришлось их произносить:

– Все будет зависеть от похода против Митридата, не так ли?

– Ты многому научился, – благодарно ответил Марий.

– Если Сулла разобьет Митридата, получит хорошие трофеи и разделит их со своими легионерами, у него появится войско, равного которому у нас нет, – продолжил Серторий.

– Цинна недооценивает Суллу.

– Если Сулла победит в Азии и захватит власть в Риме, нам придется отступить, и на этот раз не в Африку.

– Не говори во множественном числе, друг мой… Меня с вами уже не будет.

Серторий сглотнул слюну, с трудом сдерживая слезы. Слово «друг» очень тронуло его.

– Куда ты собираешься податься, если Сулла обретет всю полноту власти? – спросил Марий.

– В Испанию, – ответил Серторий. – Богатая земля… и в ней есть горы. С нашими ветеранами и поддержкой, на которую я могу там рассчитывать, я добьюсь немалого могущества и стану бороться за дело популяров с помощью силы.

Гай Марий вздохнул. Ему требовалось больше времени, чем обычно, дабы все обдумать. Он медлил, но в конце концов ответил:

– Великолепный замысел.

Они могли бы сказать друг другу многое. Серторий сопровождал Мария в бесчисленных военных походах и всегда, во всех случаях, выказывал преданность. А верность в мирные и военные времена, с учетом извечного противоборства между оптиматами и популярами, была редким даром и ценилась не меньше – а то и больше, – чем самые роскошные драгоценности.

Но ни один из двоих полководцев, закаленных в боях, искушенных в воинском искусстве и до гроба верных своему делу, ничего не сказал. Эта долгая тишина – прощальная тишина – заменяла им любые слова.

– Я хочу поговорить с племянником, – сказал наконец Марий.

Серторий встал, по-военному отдал честь и, до последнего храня молчание, развернулся и вышел из комнаты. Оказавшись в атриуме, он обратился к юному Цезарю, который вместе с отцом и сыном Мария ожидал скверных вестей.

– Консул хочет тебя видеть.

Гай Юлий Цезарь-младший посмотрел на отца – тот кивнул, – затем на Мария-младшего, который также кивнул и добавил:

– Все в порядке. Когда жар спадает, с ним можно говорить. Но будь краток, юноша.

Юный Цезарь миновал вооруженных ветеранов, охранявших дом консула, и вошел в комнату Мария, которого в благодарность за победу, спасшую Рим от вторжения варваров, называли третьим основателем города.