Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Смерть или победа! – крикнул он во все горло, и десятки, сотни людей вокруг принялись вторить ему:

– Смерть или победа! Смерть или победа! Смерть или победа!

Луций Корнелий Сулла мог быть себялюбцем, государственным мужем, хитрецом, разорителем священных храмов, скупщиком голосов избирателей, мог предавать и поощрять предательство, и все это для достижения своих целей и удовлетворения своего тщеславия. Возможно, он был подлецом, продажным сенатором и даже подлым и жестоким диктатором, но кое-кем Сулла не был: он не был трусом.

Роды перерастали в медленный предсмертный трепет.

Казалось, Корнелия умирает, а вместе с ней умирает и жизнь, которую она носила в себе.

И тут Цезарь совершил поступок, не приличествовавший его положению главы семейства, пошел на дерзость, пересек границу – не самую главную и далеко не последнюю в своей жизни: молодой муж вошел в комнату, где Корнелия, лежа на простынях, пыталась разродиться.

Увидев его, рабыни отошли от ложа. Врач повернулся, несколько озадаченный, но ничего не сказал.

Рабыня, которая еще мгновение назад протирала лоб Корнелии влажными салфетками, удалилась, и Цезарь присел на освободившееся место рядом с кроватью.

– Если она не будет тужиться, я ничем не смогу ей помочь, – признался врач.

Цезарь склонился к Корнелии. Кровать была залита кровью от середины до изножья. Его жена, вся мокрая от пота, лежала с закрытыми глазами. Аврелия протянула ей чашу с водой.

– Гай здесь, – сказала мать Цезаря.

Корнелия сделала глоток и подняла веки.

По ее щекам текли слезы. Слезы боли, горя и бессилия. Корнелия не могла произнести ни слова, так она была слаба.

– Надо тужиться, – попросил Цезарь. – Ради себя, ради меня, ради малыша. У тебя получится. Я знаю, ты справишься.

Корнелия кивнула и напряглась изо всех сил, но все ее страдания вновь оказались тщетными.

– Отцу лучше выйти из комнаты, – сказал врач.

Цезарь посмотрел на мать, Аврелия кивнула. Он послушался старого грека и вышел.

Стоя рядом с Лабиеном, он вновь услышал крики Корнелии, и теперь ему казалось, что она кричит бесконечно долго.

Наконец, когда Цезарь уже не надеялся получить добрые вести в эту проклятую ночь, его мать появилась в атриуме и произнесла громко и отчетливо:

– У тебя родилась девочка.

Сулла безжалостно расправлялся с любым, кто осмеливался начать отход.

– Я велел убивать любого, кто приблизится к стенам! – напоминал он каждому легионеру, собственноручно выталкивая на поле боя.