Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Вот-вот начнется, – шепнул Лабиен.

Преконы смотрели на председателя.

Цезарь заметил, что Метелл не произнес ни слова, лишь едва заметно кивнул в знак того, что разрешает начать заседание. В Риме председатель суда мог делегировать свои полномочия преконам, чтобы они, согласно его указаниям, руководили процессом, вызывали свидетелей и предоставляли слово защитникам или обвинителю.

– В деле против обвиняемого Гнея Корнелия Долабеллы слово предоставляется защитникам, на тот случай, если кто-либо из них пожелает дать отвод одному из членов суда.

Аврелий Котта встал и, не двигаясь с места, важно проговорил:

– Защита поддерживает решение Сената относительно выбора судей.

Ни мой сотоварищ Гортензий, ни я сам не желаем давать отвод ни одному из них и всецело полагаемся на их мудрость в надежде на справедливый приговор.

Аврелий Котта вернулся на место.

Служитель, руководивший преконами и обращавшийся к публике от лица Квинта Цецилия Метелла, посмотрел на председателя суда. Тот снова утвердительно кивнул.

Служитель продолжил, глядя в середину зала:

– В деле против Гнея Корнелия Долабеллы слово предоставляется обвинителю, имеющему право дать отвод кому-либо из членов суда.

Итак, настала очередь обвинителя.

Цезарь поднялся с кресла, вышел из-за стола, сделал несколько шагов и встал в середине зала, между обвиняемым, судом, защитниками и местом, отведенным для обвинителя.

Лабиен облегченно вздохнул. На мгновение он испугался, что Цезарь примется нападать на законы Суллы, вместо того чтобы сосредоточиться на главной задаче – отводе Метелла.

– Да, дело непростое, – продолжал молодой обвинитель, – поскольку у обвиняемого и судьи, которому дают отвод, есть общие интересы, а это означает, что римский сенатор может не проявить беспристрастности к обвиняемому.

 – Последнее слово Цезарь, казалось, произнес со злорадством, посмотрев Долабелле прямо в глаза, но это длилось всего мгновение. Он сразу же продолжил: – Да, это как бы намекает на то, что римский сенатор может проявить предубежденность. Есть ли у меня подобное подозрение или же опасение в отношении кого-либо из пятидесяти двух присутствующих здесь судей? – Он сделал короткую паузу, будто ожидал ответа, хотя на самом деле это было не так.  – Ответ – нет. Обвинение не сомневается ни в непредубежденности, ни в благородстве духа, ни в беспристрастности каждого судьи. Однако…

Он остановился, повернулся и посмотрел в упор на судей:

– Однако обвинение требует отвода для проконсула Квинта Цецилия Метелла, председателя суда.

По всей базилике Семпрония, от скамей до проходов, что вели к дверям, пронесся ропот. Все разом заговорили. Цезарь знал, что искра вспыхнула. Он посмотрел на Лабиена. Его друг встал и вышел из базилики.