Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Базилика Семпрония стоит на земле, которая видела рождение Сципиона. Ее выстроил Тиберий Семпроний Гракх, зять Сципиона, женатый на его дочери Корнелии, там, где много лет назад находилось жилище самого Сципиона Африканского.

Но у Цезаря не было времени мысленно разбирать чьи-либо чувства. Главное – добиться отвода.

Метелл сглотнул слюну: упоминание о Тиберии Семпронии Гракхе смутило его. Тот был не только зятем Сципиона, но и отцом двух других Гракхов, плебейских трибунов, которые начали борьбу за права плебеев, породив то, что позже стало партией популяров в Сенате и остальных римских учреждениях.

Да, ему было неловко, особенно потому, что он все еще не видел окончательной цели, которую преследовал своей речью Цезарь. Метелл не понимал, к чему клонит представитель обвинения, и это его раздражало.

Цезарь снова заговорил:

– Из земли, по которой мы ступаем, на нас взирает Сципион, а с небес за нами наблюдают боги. Отвод Квинту Цецилию Метеллу я хочу дать не для того, чтобы повлиять на суд, а чтобы обеспечить Риму наилучшую защиту: пусть наш лучший главноначальствующий противостоит мятежному Серторию, который все еще скрывается в Испании.

Или же Метелл решил укрыться за этими стенами? Неужто Метелл просто-напросто… испугался?

Такими были его слова.

Во время похода против тевтонов его дядя Марий много месяцев старался делать так, чтобы его считали малодушным, считали трусом. Он упорно гнул свое, зная, что должен вести себя именно так, и цель его была важнее любых домыслов и подозрений. Устоит ли Метелл, если кто-нибудь намекнет на его трусость в присутствии остальных сенаторов? Герой ли Метелл? Происходит ли он из той же героической породы, что и Марий, способен ли выдержать оскорбление и не подыграть врагу? Или же Метелл – честолюбец, которого оскорбление уязвляет, не позволяя мыслить трезво?

В базилике воцарилась полнейшая тишина: юный обвинитель назвал председателя суда трусом.

В присутствии множества римских граждан.

– Неужели он боится уступить Серторию, – продолжал Цезарь, – лишиться столь желанной победы, не добиться триумфа, рискуя не достичь тех же высот, что его отец?

По его лбу и спине тек пот.

Сила, вложенная в речь, была огромной; напряжение – бесконечным. Но это не могло закончиться так просто: Цезарь должен был указать председателю достойное решение, благородный путь, чтобы тот согласился на отвод. И не только: Цезарь публично оскорбил вождя оптиматов. Если он не откажется от своих слов, ему не суждено дожить до темноты.

– Надеюсь, что нет, – продолжал Цезарь.