Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он чувствовал себя хитрецом: еще бы, победа досталась так легко! Покосившись на статуи, украденные наместником, он рискнул произнести клятву, которая показалась ему наиболее уместной:

– Клянусь тебе… Афродитой.

Долабелла уловил намек, но пока оставил его без внимания. Он наклонился в кресле, чтобы услышать слова, и, как только они были произнесены, откинулся на подушки.

Потом вновь с сомнением покачал головой.

– Этого недостаточно, – сказал он. – Пусть он тоже клянется.

И указал на Пердикку.

Молодой македонянин невольно сделал шаг назад. Нет, он не боялся.

Юный и оттого простосердечный, он не боялся ничего и никого. Ему многому предстояло научиться. Хлебнуть горя. Он отступал, как солдат, который ищет подходящее место, чтобы обрести уверенность и сразиться с врагом.

Аэроп посмотрел на него и кивнул.

– Поклянись, мальчик. Давай же, – настаивал македонский аристократ.

Пердикка нахмурился. Все это ему не нравилось. Его одолевали дурные предчувствия, но если, поклявшись не поднимать восстаний и не посылать жалоб в римский Сенат, они добьются снижения налогов, цена будет не такой уж высокой.

– Клянусь, – пробормотал он.

Долабелла улыбнулся, но снова недоверчиво покачал головой.

– Нет, так не пойдет, – перебил он Пердикку. – Поклянись так, как поклялся ваш вождь: самым священным.

Пердикка все еще хмурился. Как вовремя его будущий тесть поклялся Афродитой! Он готов был последовать его примеру, но думал не о том, как бы ловчее задеть наместника, а о том, какой все-таки замечательный отец у его нареченной.

– Клянусь Мирталой, моей невестой, для меня она – самое святое.

Долабелла несколько раз утвердительно кивнул, словно одобряя клятву.

На самом деле он заранее наслаждался ударом, который собирался вот-вот нанести.

– Миртала… Ни разу не слышал этого имени, – заметил наместник с неподдельным любопытством, будто думал не о том, о чем думал на самом деле.

Молодой македонянин выпятил грудь и с достоинством принялся объяснять происхождение имени:

– Миртала – второе из четырех имен, которые мать Александра Македонского носила на протяжении жизни. Сначала ее звали Поликсеной, затем, когда она вышла замуж за Филиппа Второго, отца Александра, – Мирталой, далее – Олимпиадой и, наконец, Стратоникой.

– Ах да, – поморщился наместник, будто ему действительно была любопытна эта история. – Мать Александра… Великая македонская династия, которой вы так гордитесь, считая себя ее потомками и наследниками.

– Да, таково наше происхождение, – горделиво заявил Пердикка.

– Конечно, конечно… – примирительно заметил наместник, но вдруг голос его стал суровым и властным, он повернулся к легионерам. – Взять их!

Приказ привел в замешательство всех, и македонян, и солдат.