Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Римляне с каждым годом становятся все сильнее, а в будущем сделаются невероятно могущественными. Они не слабеют, а только крепнут. Их власть не уменьшается, она растет. Мы можем поднять восстание, даже убить римского наместника, прежде чем он покинет Македонию, но разгневанные римляне обрушатся на нас с невиданной жестокостью и опустошат всю страну. Они правят всеми землями от Востока до Запада. И не стерпят бунта. Восстание – дурной пример для других провинций. Нет, это не наш путь. Я не стану советовать вам такого.

– Значит, сидеть сложа руки? Ради Афродиты, неужто ты предлагаешь смириться? – спросил Пердикка, распалявшийся все больше.

Хотя на молодом человеке не было живого места, к нему, похоже, возвращалась прежняя сила.

Орест молча смотрел на него.

– Юноша вне себя, – вмешался Аэроп, чтобы оправдать неудачное замечание.

– Это понятно, – согласился Орест. Затем откашлялся и, тщательно прочистив горло глотком вина, изложил свой замысел: – Македония – лишь часть Рима. Мы должны обратиться к римскому правосудию и потребовать от него справедливости: пусть вернут нам все, что было украдено в храме, а также деньги, не потраченные ни на вывоз хлеба из Египта, ни тем более на починку Эгнатиевой дороги.

Мы не можем требовать большего наказания, нынешние римские законы не предусматривают ничего подобного, но, возможно, хорошему защитнику удастся заставить Долабеллу заплатить крупный штраф, который собьет с него спесь и, главное, вынудит покинуть облюбованный им город.

Аэроп вздохнул. Ему, как и остальным македонянам, это наказание казалось слишком мягким.

– Такие законы нас не устраивают.

Нам нужна смерть Долабеллы, только она смоет оскорбление, нанесенное моей… – ему было трудно произнести это слово, – моей… дочери. И восстановить нашу честь.

Пердикка вмешался с неожиданным оживлением:

– Этого мало! Но суд станет предлогом для нашего приезда в Рим, благодаря ему мы выследим Долабеллу, и, кроме того, мерзавцу придется появиться в общественном месте: это все, что мне нужно.

Аэропа впечатлила решимость Пердикки, но намерение юноши было чистейшим безумием.

– Он выходит на улицу только с отрядом стражников, вооруженных до зубов, – заметил он.

 – Напасть на Долабеллу в Риме невозможно. Даже если нападение удастся, оно обернется самоубийством: тебя прикончат на месте.

Но Пердикка был твердо убежден, что это единственный путь.

– Я еду в Рим, чтобы спасти жизнь Мирталы и отнять ее у Долабеллы. Моя собственная жизнь не имеет значения. Я за суд. Он даст мне такую возможность, какой больше не представится.

– Ладно, – продолжил Орест. – Девушка, как вы утверждаете, наложила на него проклятие Фессалоники.