Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Ее выступление, не очень продолжительное, было губительным для Долабеллы. Обвиняемый, поведала она, вошел в ее дом и, воспользовавшись тем, что поблизости не было ни отца, ни жениха, избил ее, повалил на пол, а потом изнасиловал, пока ее держали легионеры. Затем она рассказала о том, как пыталась покончить с собой и как жених спас ее в последнее мгновение; теперь единственная ее надежда на утешение и покой – приговор римского суда, который накажет насильника. От этого решения зависит ее честь.

– Хорошо, – кивнул обвинитель.

Ему нечего было добавить. История девушки не походила на показания подкупленного свидетеля или забывчивого старика.

Миртала была молода, выступала убедительно и знала, о чем говорит: наместник оскорбил и унизил ее, использовав власть и силу для совершения отвратительного преступления.

Цезарь сел и внимательно посмотрел на защитников, ожидая, что его дядя Котта снова встанет и станет задавать вопросы свидетельнице, но тот сидел с рассеянным видом. Зато Гортензий, сжав губы и важно кивая, якобы в знак согласия со словами девушки, медленно поднялся и степенно, с тщательно рассчитанной невозмутимостью человека, у которого все предусмотрено и продумано до мелочей, приблизился к месту, где стояла Миртала.

– Женщина, – сказал Гортензий. – После купленных показаний и безумного старика, потерявшего память, обвинение предлагает нам выслушать женщину.

Цезарь наморщил лоб: римский закон позволял женщине давать показания на суде. Это было отнюдь не ново. Он не ожидал такого со стороны защиты. Как далеко они намерены зайти?

– Итак, твоих слов достаточно, чтобы опорочить свидетелей, – сказал человек в капюшоне отлично поставленным голосом, – однако мы должны знать, собирается ли девушка, которую якобы изнасиловали, давать показания или нет.

В это мгновение женщина, выложившая им все подчистую, почувствовала себя особенно скверно. Сообщать что бы то ни было о девушке казалось ей еще большим предательством. Но она была готова на все ради спасения Цезаря.

– Да, девушка собирается дать показания, – подтвердила она.

– Раз так, – вмешался второй человек в капюшоне, – ты должна дать нам сведения, которые принизят ее в глазах суда.

Гортензий владел своим зычным голосом так умело, что могучее эхо его слов разносилось по всему обширному залу, где судили Долабеллу.

– Итак, сейчас мы с вами должны поверить показаниям женщины. – Он заговорил еще громче, театрально взмахнув руками. – Женщины! – Заметив, что обвинитель вот-вот вмешается, чтобы напомнить очевидное: женщина имеет право давать показания наравне с мужчиной, Гортензий опередил его и заговорил громко и быстро, с самодовольным видом расхаживая по залу. – Конечно, женщина может давать показания в суде.