Счастливы вместе

— Объясни! Может, я и пойму, — говорит, разведя руки в стороны, как для объятия, — Что изменилось? Я тот же. Ты та же. Мы те же с тобой.

— Левон! Нет больше нас. Есть только ты и твоя семья. У вас будет ребёнок. Ты станешь отцом. И я очень рада!

— Неужто? — взрывается он.

— Не кричи! — призываю его вести себя тише.

Хотя, скорее всего, все ушли. Но Володька, наверно, ещё «на посту». И врачи в стационаре дежурят. Опять же, уборщица, может подслушивать. Что она делает часто! Разносчица сплетен, баб Валя. Наверное, даже сейчас стоит, приложив ухо к двери…

Левон шумно дышит, ведёт по лицу своей мягкой, широкой ладонью. Как же много приятных секунд доставляли мне руки Левона. Его длинные, чуткие пальцы. Они знают меня, они были во мне…

— Почему, Маргарит? Объясни, — настойчиво требует он.

— Просто я не могу. Теперь, зная это…

— Ты обиделась? Из-за того, что я спал с Тамарой? Поверь, это было всего один раз. Да и то, я тогда лишку выпил…

— Не в том дело, Левон!

Мы глядим друг на друга. Не в силах понять. Хотя, он понимает, уверена в этом! И знает, что я не сверну. Но не хочет поверить. А верю ли я? Я боюсь!

— Просто, я думала, что мы сможем быть вместе. Одно дело, когда наши дети уже подросли. А теперь… Ты не бросишь! А я не сумею тебя попросить. Не сумею жить с тобой, если ты это сделаешь. Просто…, - о, как же трудно мне выдавить мысль, — Отбирать тебя у семьи. У детей. Я итак получила от судьбы слишком много.

— Но что же мне делать? — пеняет Левон, — Я люблю тебя, Рит! Я всё время тебя вспоминаю. Вот всю ночь вспоминал, глаз не сомкнул. Всё думал, как тебя обниму.

— Прекрати, — отзываюсь, — Ты делаешь только больнее.

Он кусает губу. Эти губы… О, Господи! Как же они целовали меня. Как умеют ласкать. Всюду! Всюду…

— Риточка, солнце моё, — шепчет он, — Как нам жить?

Я ощущаю, как слёзы скользят по щекам. Не смогла удержаться, расплакалась! Жмурюсь, шумно тяну носом воздух:

— Одна фраза мне очень понравилась, — пытаюсь я выглядеть бодрой, — Недавно прочла на странице у дочери. Не печалься о том, что закончилось. Улыбнись тому, что было.

— Да уж! Только и осталось, что улыбаться, — он садится на край моего стола, отодвинув бумаги, — Я бы и рад, чтобы этого не было.

Меня словно ранили в сердце:

— Чтобы не было… нас? Ты имеешь ввиду.

— Нет! Что ты? Я про себя и Тамару. Угораздило же переспать с ней тогда. Опрометчиво думал, что это хоть как-то её успокоит, наверное. Просто, любви между нами давно уже нет. Да и была ли она хоть когда-нибудь?

— Зачем ты женился на ней? — вопрошаю.

Он смотрит в сторону. Мне виден профиль. Его длинный, чуть загнутый нос и надбровные дуги. Его чувственный рот, подбородок. Какими, должно быть, красивыми будут их дети. По крайней мере, сын, которого он мне показывал, очень похож на него.