Счастливы вместе

Носки на нём разного цвета. Он вечно бросает их в кучу, а потом достаёт наугад.

— Приятного аппетита, — желает мне Окунев.

Я уязвлёно молчу. Не прошло! До конца не прошло. Но. Решаю не тратить впустую продукты. Беру с тарелочки булку и мажу её, сперва маслом, потом уже — джемом. Кофе с корицей. Всё как я люблю.

На браслете мерцают цветастые камушки. Левон никогда не дарил мне подарков. По крайней мере, таких! Тот подарок, что он преподнёс, так и лежит в кабинете. Это чайный презент. Чашка с сердцем и надписью «Sweety» и набор шоколадных сердечек, в каждом из них были нежности, вроде: «Любимая», «Сладкая», «Лучшая в мире».

«Ерунда», — скажет кто-то. А я до сих пор не доела их все, и храню этикетки от каждой.

После завтрака, я собираюсь. Севка на кухне ест то, что сумел приготовить отец. Окунев, к слову, неплохо готовит! Он делает это на скорую руку, но всегда получается вкусно. Даже простая яичница выглядит так, будто её приготовил шеф-повар.

— Мам, доброе утро! — приветствует сын.

Он тоже в домашнем, и сходство с отцом так убийственно. Я опускаюсь на стул возле них.

— Ты наелась? Яишенки хочешь? — интересуется Ромка.

Я беру у сынули немного. Бросаю в рот, быстро жую:

— Ты когда познакомишь с Наташкой? — решаю спросить.

— Не спеши, — говорит ему папа.

— Почему? — уточняю, взглянув на него.

— Потому, — отвечает мой муж, — Знакомить с родителями нужно, когда уверен, что это та самая.

— Ну, конечно! Как будто ты знаешь заранее, та она, или не та, — я решаю поддеть.

— Я заранее знал, — он глядит на меня исподлобья.

— Наши родители были знакомы! Забыл? — спешу я напомнить.

— Это сути вещей не меняет, — отвергает теорию Окунев, режет вилкой кусок колбасы.

— Ещё как меняет! А вернее, упрощает, — я продолжаю настаивать, — Были бы мы не знакомы друг с другом с детства, ты бы даже внимания не обратил.

— Рит, ну вот что ты несёшь? — усмехается Ромик, — С чего ты взяла?

— С того, — говорю, — Что родители нас поженили.

— Родители? Разве? Твой папа был против женитьбы, мне помнится, — хмыкает он.

Я кладу в рот кусок огурца:

— Это он притворялся! Чтобы ты ощутил себя завоевателем, — от этой мысли мне даже смешно.

Севка доел, запивает яичницу чаем:

— Наташкин отец говорит, что ей рано встречаться с парнями.

— А она не ровесница разве? — смотрю я на сына.

— Она классом младше меня.

— Ей пятнадцать? — смеётся отец.

Севка считает в уме:

— Нет, вообще-то шестнадцать.

— Жаль, — сокрушается Окунев, — Лучшая разница — это два года. По себе знаю!

Он адресует мне взгляд, полный смысла. Только вот в чём его смысл, не пойму.

После завтрака, собраны все. Даже Муся выходит в прихожую нас проводить. Севка учится, в том числе и в субботу. У них шестидневка сейчас.

Я работаю, Окунев тоже. Соня у Люси пробудет до вечера.