Счастливы вместе

Я достаю кастрюлю с супом из холодильника. Решаю налить по чуть-чуть, и того, и другого.

— Мам, вот вечно ты так! Всё испортишь, — шипит дочкин тон.

Я пропускаю ремарочку мимо ушей. Ромик хмыкает, ставит коктейли в сторонку. Даже трубочки им подготовил нарядные! И на каждой болтается фрукт.

— Я не буду есть суп! — упирается Сонька.

Люся тихо сидит, не желает встревать.

— Не будет супа, не будет и коктейля, — улыбаюсь я дочери, — Мама выпьет его за тебя.

— А я маме отдельный сварганю, — моргает мне Окунев, — Алкогольный, ага?

— Обойдусь, — говорю.

— Да, я же забыл! — хмурит он брови, — Нашу маму от молока пучит!

Девчонки хихикают сзади. Я злобно кошусь на супруга. Скотина! Всегда найдёт повод унизить меня.

Накормив принудительно девочек пищей полезной и сытной, я отправляю их в Сонькину спальню, пить этот чёртов коктейль. Бублик, которого в кухню пускают нечасто, проникнув сюда, начинает юлить. Столько запахов! Столько событий! Муся лениво идёт вслед за ним. У неё миска с мягким кошачьим. У Бублика — корм для щенков. Но он норовит сунуть нос в Мусину…

— Легко быть хорошим на фоне меня, да? — бросаю я Ромику, когда он достаёт виски с колой, — Пришёл, осыпал вниманием. А то, что ребёнок не кормлен, так это тебе по барабану!

— А когда же ещё кайфовать, как не в детстве? — усмехается Окунев.

Он разлил на двоих. Бросил льда, по кусочку.

— Да ты по жизни кайфуешь! — смотрю на него.

— А тебе что мешает? — изгибает он бровь, смачно пьёт, выдыхает пары алкоголя.

— У меня жизнь тяжёлая! Муж — алкоголик и бабник. Какой в этом кайф?

Ромик пьёт, опершись о столешницу. Ноги скрещены, в брюках. Футболка в обтяг. Он не качок, но и не дохлик! Природа его наградила нормальной фигурой. Нужно только сберечь. Что он и делает, регулярно посещая спортзал. А я не хожу. Не люблю находиться в подземке, среди потных тел. К тому же, такие как Ромик, там клеют… Но не таких как я! Молодых и подтянутых. В шортиках выше колена и в топиках, из-под которых виден пупок.

— Зато любовник что надо, — говорит, подмигнув.

Перед взором опять фотографии. И мысль о том, что есть видео, где мы с Левоном вдвоём. Мы старались быть тихими! Только на качестве это не отражалось. Сколько раз он любил меня там, на рабочем столе? Подсадив на столешницу. Развернув к себе задом. Сколько раз представал перед камерой, скрытой, как я полагаю, цветком, без штанов…

Не дождавшись ответа, он произносит задумчиво:

— Зря ты больше не стала рожать. У тебя хорошо получалось.

Жидкость мерцает сквозь грани стакана. Я злобно смотрю на него:

— Окунев, я тебе не свиноматка!

И в этот момент вспоминаю себя после родов. Какой я была? Измученной вечными криками Соньки. Даже не видела мужа! Валилась с ног раньше, чем он приходил. Соня была неспокойным ребёнком.