Себя преодолеть

— Хемингуэй убил его одним выстрелом из ружья маленького калибра, — говорит Эрерра, кивая на буйвола. И берет в руки череп льва. — Смотрите, в челюсти не хватает зубов. Папа уложил зверя наповал и опять с первого выстрела. После шутил: «Это мой дебют в качестве дантиста».

На стене портрет сына Джона с женой и дочкой.

В душевой Эрерра указывает на весы.

— Хемингуэй следил за своим весом и записывал его прямо на стене. Видите, почти постоянно 190— 200 фунтов. Только вот здесь в 1957 году целых 227,5 фунта. — Эрерра хитро улыбнулся Рене. — Там Папа объясняет, почему у него вдруг такой большой вес. — Эрерра ведет пальцем по строчке на белой стене и читает: — «Был в Нью-Йорке и много пил. Поэтому».

Не переставая смеяться, вежливый Эрерра ведет нас за собой и показывает полку, набитую книгами и прилаженную совсем вплотную... к унитазу.

— Здесь Папа держал свои самые нелюбимые книги.

Толстая книга в крикливой суперобложке. Она выделялась среди других своей пестротой. Я взял ее и прочитал: «Советский шпионаж, Давид Даллин».

Мы ходили и ходили по комнатам. И Рене Вильярэаль рассказывал:

— Я с тринадцати лет работал у Папы. Сейчас мне тридцать три. Хемингуэй был для меня родным отцом, не только Папой на словах. Мэри и он так и называли меня — своим кубинским сыном. Я вел у них в доме хозяйство и все сам убирал.

Вы не можете себе представить, как уважали в нашем районе Хемингуэя. Его уважали все люди, все, кто знал. Он был очень живой и веселый человек. А как любил смотреть петушиные бои! Мы туда ходили втроем: Папа, я и его секретарша Барелли Смит. Барелли Смит приехала с Папой из Испании. Они познакомились там во время фиесты.

Мы делали ставки. Папа был азартным человеком и с удовольствием смотрел, как дерутся петухи. Если мы выигрывали, деньги оставались за нами. Проигрывали — Папа расплачивался.

После смерти Папы я ушел работать в ремонтную мастерскую, тут недалеко. Однажды ко мне заехал Фидель и говорит:

«Рене, возвращайся на работу в дом Хемингуэя. Мы объявляем его национальным музеем».

И я вернулся в дом Папы. Мэри очень довольна, что я вернулся. Она присылает мне два-три письма в месяц. Мэри и Барелли Смит живут вместе в Нью-Йорке...

Мы поднимаемся на башню. Ослепительное небо наполнено южным солнцем. Белоствольные пальмы и виллы внизу. Дальше Гавана, уставленная долговязыми небоскребами, похожими на древние языческие памятники. Жмурюсь от солнца и шагаю вслед за Эреррой.

Самая обыкновенная круглая двухэтажная башня, построенная в 1947 году. Хемингуэй мечтал работать здесь, скрываясь от назойливых репортеров и бесцеремонных визитеров. Но писать в башне он так и не смог, сколько ни пробовал. Скучно одному.

— Папа был красивым человеком, — оживленно рассказывает Эрерра, расхаживая по пустой комнате.