Седьмое небо в рассрочку

– Ну, идем в дом… – с облегчением выдохнул тот.

– Не-не! Откройте гараж, я въеду, там и поговорим. Это срочно.

– Что за конспирация! Ну ладно, иди.

Через несколько минут Марин заглушил мотор в гараже, не включая света в салоне, вышел из авто, пригласив хозяина:

– Садитесь в машину.

Пожимая плечами, тем самым выказывая недоумение, Владимир Витальевич наклонился и заглянул в темный салон. Человека внутри различил, так как знал его не хуже, чем себя, а отпрянул, как от заразы:

Не церемонясь, Марин втолкнул его внутрь и захлопнул дверцу, после чего наглухо закрыл ворота гаража.

А кто помнил о нем? Иваныч и… да, он – Вовка, друг в том классическом понимании, которое усваивали с детства из повестей и романов о настоящей дружбе и братстве, ведь в прошлом веке книжки читали даже троечники.

Иваныч, не застав пару раз Шатунова дома, позвонил на завод, а там паника и слагались сказания по поводу пропажи шефа – ну, как всегда у нас: что имеем, то не ценим, потерявши – плачем. Иваныч махнул к Вовке, оба организовали поиски Ленчика, накатали заяву в милицию, опрашивали рабочих и общих знакомых. У Иваныча были ключи от квартиры Лехи, однажды он приехал и встретил соседку, которая рассказала, что Шатунова арестовали.

Ну, хотя бы узнал, где Ленчик находится, что он жив. Правда, жить ему оставалось, как выяснилось, недолго при том наборе обвинений. Оба приуныли, не зная, как защитить Леньку.

И вдруг манна с небес упала: к Иванычу приехал посыльный от авторитета-уголовника, он дал четкие инструкции, что нужно делать и в какой последовательности. Да, несмотря на отсутствие мобильной связи, ее тогда еще не было, в тюрьмах связь с волей была всегда. Иванычу Ленчик доверил не только ключ от квартиры, он единственный знал, где еще и деньги лежат.

Уж не в банке. Следуя инструкциям, Володя с Иванычем добились свиданий, возили передачи в СИЗО, наняли адвоката.

Наконец настал день первого заседания суда. Шатунова повезли в наручниках, посадили в клетку, будто в зоопарке, – как не с ним происходило! Точно снился кошмар и почему-то он не кончался.

Зал заседаний был практически пуст, в нем гулко отдавались шаги, не различались голоса, они сливались в одно длинное гудение. Казенная атмосфера выглядела геенной огненной, в которой без отличий горят и праведники, и грешники.

Адвокат что-то бубнил на одной ноте, без выражения, без содержания и без пауз. Может, молился? А по виду – атеист конченый. Шатунов не прислушивался к этому чудаковатому мужчине, который судей боялся, кажется, еще до своего рождения. Леха, опустив голову, сидел и думал о точке, что сегодня будет поставлена. Или крест поставят. На нем, на Шатунове, разумеется.

– Ай-я… – вдруг панически протянул адвокат, слова его стали внятными, потому что наполнились содержанием.