Седьмое небо в рассрочку
Впервые проснулись в Тате материнские чувства, которые она не научилась проявлять, но жалость – уже хорошо. Не любя – не жалеют, а Тата пожалела дочь, значит, любила. Конечно, по-своему любила, потому решила ради нее совершить подвиг:
– Я схожу к Шатуну и попрошу для тебя…
– Не смей, – зло бросила Сабрина. – Не смей ходить, вмешиваться в мои дела, ты всегда делаешь только хуже. Я сама… как-нибудь… без тебя!
Тате стало понятно: дочь вычеркнула ее. И все из-за Шатуна. Надо что-то делать. Да, надо пойти к нему и требовать исполнения отцовского долга. Мало ли что сказала дочь, от своих идей Тата не умела отказываться.
Если исходить из худшего, то есть заказчику известно их место проживания, то он способен этот привлекательный мир оставить без двух рассерженных молодых людей. Ладно, сам придет – можно же подежурить по очереди и встретить его во всеоружии. А если по его наводке полиция нагрянет? И эту гниду не сдашь, потому что не знаешь имени.
Учитывая это, Люда с Ильей ночевали в джипе, разложив сиденья, в лесопосадке на окраине, где тишина стояла почти фантастическая, непривычная, оттого… враждебная.
– Ну и как тебе жизнь на природе? Мне уже надоела, но мы еще не все неудобства испытали.
Вскоре таблетка сухого горючего вспыхнула на ржавой жестяной крышке, найденной в кустах. Консервы ставили на стального «паучка», снизу их подогревал огонь, а на капоте джипа расстелили салфетки и разложили еду по одноразовым тарелкам.
– В контактах Гека редко встречаются имена, а много обозначений, не все они понятны. Например, три согласных буквы – что это?
– Инициалы, – предположил Илья.
– Ну, может… – пожала плечами Люда, ей это не пришло в голову.
Люда захлопотала вокруг импровизированного стола, разливая кофе по металлическим кружкам. Она незаурядная натура, у нее много достоинств, как виделось Илье, не пустышка, не дура, но… Есть же и другая сторона медали – страстность незаурядной личности губительна. Люка азартна, она не может жить вне состояния азарта.














