Седьмое небо в рассрочку

Он же вообще не смотрел в сторону бывшей, будто не знал ее никогда. Но так же жрал, сверкая «гайками» на пальцах и цепями на шее, так же громко и безобразно ржал, а бабы от старух до пигалиц млели от плебейства Шатуна, находя в нем «массу юмора»…

– Ты постарел, – произнесла она.

Сказать женщине «ты тоже» – надо быть свиньей. Шатун вырос из того возраста, когда за мытарства и разочарования хочется отомстить хотя бы ядовитой колкостью. Сейчас главное – виски на подносе и помидорный рассол в литровой банке. Все это сокровище Иваныч поставил на столик, налил в стакан вискаря и подал Шатунову, который выпил залпом, а рассолом запил прямо из банки, шокируя бывшую. Отдышавшись и почувствовав некоторое облегчение, он спросил из вежливости:

– С утра не пью, к тому же я за рулем.

– Ну, вольному воля. – По жилам потекла энергия. Шатунов еще налил в стаканчик, да поймал на себе взгляд этой… – Че те надо?

– Леня, займи денег.

– Не очень. Для тебя не очень. Тысяч… десять евро.

Поздно она поняла: он выворачивал себя ради нее наизнанку. И миллион раз пожалела, что вела себя неосторожно. Впрочем, хватит страдать, он все равно остался Ленчиком, а ее отношение к нему лишь ухудшилось, ведь Шатун приучил ее к роскоши, поднял планку достатка, до которой Тата так и не допрыгнула. Теперь это полупьяное чмо мнит себя шейхом, а его родная дочь живет в нищете.

– Не отдам, – призналась она, разозлившись. – Деньги нужны Сабрине, а не мне. Она заняла крупную сумму, чтоб расплатиться с долгами, не смогла отдать, ее поставили на счетчик. Теперь требуют вернуть долг либо отработать проституткой в элитном борделе, куда заезжают солидные хрычи вроде тебя. Нынче сыкухи не в моде, вам подавай качественный материал. Ты и сейчас не дашь денег?

Истинную правду сказала! Ну, а то, что из денег Сабрины выделила нехилую сумму на операцию по спасению молодости, из-за чего испортились отношения с дочерью, ему незачем знать.

Шатунов как пощечину получил. Что он этим женщинам сделал, почему они его так не любят?

– Почему она мне сама не сказала? – спросил он.

– Не понимаешь? Ты же думаешь только о себе, ты груб, накричал на нее, выгнал…

– Хватит! – гаркнул он, подскочив. Шатунов потоптался немного, успокаиваясь, потом проткнул пальцем воздух, указывая на Тату. – Ты! Воспитала ее черствой и заносчивой. Почему она не попросила у меня денег, а прислала тебя? Что, гордыня мешает? Почему-то я должен читать ваши мысли, угадывать, когда вам хреново, и делать, как вам хочется! А вы? Не хочешь, Татуля, прочесть мои мысли? Правильно. Они тебе не понравятся… Алло!

– Шатунов! – кричал в трубку Дубенич. – Ты где? Тебе звонили?

– Кто? И не ори, у меня без твоего ора голова трещит.

– Твою дочь выкрали! Слышишь?.. Ты слышишь?

– Стоп! – поднял руку Марин.