Тропою испытаний. Смерть меня подождет

— Вот ты какой, Илья! — произнес я вслух и только теперь заметил, как он пристально следит за мной, пытаясь прищуром потушить враждебный блеск в глазах. И откуда среди эвенков, этих добрых и отзывчивых людей, такой выродок?!

— Елизара моя не трогал, — сказал он твердо, решительно шагнув ко мне.

— Тогда где же он? Куда ты его упрятал? — немного успокоившись, спросил я.

У Ильи дрогнула нижняя челюсть; он смерил меня с ног до головы презрительным взглядом, отвернулся и медленно отошел к своему костру.

— Что слышно о самолете? — спросил я Павла.

— Скоро будет, уже два часа в воздухе.

— Пока есть время, будь добр, сходи вон к тому стланику за марь, там лежит Загря, принеси его. Устал он сегодня.

— Загря устал? Да вы шутите!

— Какие же шутки, если он до табора не может добраться.

— Под зверя попал?

— Иди, потом расскажу… Да он, кажется, сам идет. Ну конечно.

Действительно, на тропке показался кобель. Трудно доставался ему последний отрезок пути до табора по кочковатой мари. Увидев нас, Загря решил приободриться. Он поставил торчмя уши и хотел было положить свой пушистый хвост кольцом на спину, как и полагается, но хвост не повиновался, свалился и повис между ног, упали уши.

— Бедный мой пес! Ну иди, иди, отдохни, скоро опять на поиски.

Загря крутится под лиственницей, выбирает место и ложится. Долго зализывает набитые до боли подошвы лап. Потом засыпает тревожным сном: видимо, во сне опять продолжает схватку с шатуном.

Я безмерно рад, что добрался до табора, рад и костру и теплу. Павел уже пристраивает к огню котелок с каким-то варевом и чайник.

Пока разогревается завтрак, я рассказываю своему спутнику о ночных приключениях в ельнике.

— Не будь со мной Загри- не знаю, чем бы кончилась встреча с шатуном. Уж и поискал бы ты меня!..

— Жаль, упустили косолапого! К пшенной каше не плохо бы сейчас медвежатинки, — сказал Павел, снимая с огня котелок.

Горячо пригрело солнце. У дальней лиственницы, наблюдая за мною, сидит у костерка Илья. О чем он думает? Какой план зреет в его голове?…

Павел разбавил теплой водой вчерашнюю кашу в чумане, поставил перед Загрей. Тот пробудился, не поднимая головы, покосился сонными глазами на чуман, но есть не стал.

— Летит! — радостно закричал Павел, подняв кверху голову и заслоняя ладонью свет солнца.

На фоне облака четко выкроился силуэт крылатой птицы. Я бросил на огонь охапку сырых веток, и над лесом, как гигантский гриб, поднялся толстый столб дыма.

Павел передает на самолет задание. Машина с гулом проносится над нами, огибает Ямбуй, парит над немым пространством. С борта мы неизменно получаем:

«Видимость отличная, никаких признаков присутствия человека».