Семья Звонаревых. Том 1

– Почему же вам не удаётся выяснить личности прибывших в Керчь арестантов? – усмехнулся Саблин.

– Отчасти виновато московское отделение. Оно заставило меня выступать в роли эсера-боевика, как выступал я и раньше. А тут все, за исключением студента Окуленко, принадлежат к эсдекам и относятся к эсерам настороженно. Я просил в Москве разрешения работать под эсдека. Но мне не разрешили, опасаясь провала, если я встречусь с кем-либо из ранее знавших меня эсеров, – пространно объяснил Тлущ.

– Надо быстрее сблизиться с арестантами. Вызвать их расположение – ваша первая задача.

В этом я вам помогу: посажу в один карцер с Климовым, затем с Вонсовичем и Окуленко…

– Так вы сразу провалите меня!.. Когда мне понадобится по работе, я буду дебоширить. Вот тогда и сажайте меня в карцер с кем-либо. Очень прошу вас иногда сажать меня в одиночку, давать отдых от тюремного режима и главное – усилить моё питание. Иначе я скоро протяну ноги, – попросил Тлущ.

Саблин с некоторым раздражением слушал своего нового подчинённого, дававшего ему урок конспирации. Тлущ заметил это.

– Прошу, господин ротмистр, не обижаться! Это необходимо для нашей общей цели.

Чую, что здесь нас ждёт много интересного и совершенно неожиданного, – сказал он интригующе.

Ротмистр признал его доводы убедительными и уже мягче проговорил:

– Время от времени мы будем с вами встречаться с глазу на глаз и беседовать. Только смотрите, не провалитесь сами. Вы по ночам не разговариваете?

– Избави бог! Днём и ночью нем как рыба.

– Итак, основное внимание вы уделяете Коссачёвой и Климову, но не упускайте из виду и других арестантов. Через них тоже можно будет многое выведать.

Сумейте только войти к ним в доверие.

– Приложу все силы, господин ротмистр, – пообещал Тлущ.

Связь с Коссачёвой подпольщикам удалось установить раньше, чем они предполагали. Она болела, Держалась при штабе, и для ухода за ней понадобилась женщина. Сначала хотели нанять кого-либо из жандармских жён, проживавших в крепости. Но малая оплата – пять рублей в месяц – и уход за чахоточной никого не привлекали.

Однажды, принеся молоко Фирсовым, Валя как бы невзначай спросила у жены полковника, что за арестантка помещается при штабе крепости.

– Политическая, к тому же тяжелобольная. Никто не хочет ухаживать за ней. Боятся заразы и ответственности. Может, ты, Мотя, возьмёшься? – предложила полковница.

Девушка задумалась, чтобы не выдать своего волнения.

– Много работы-то? – справилась она.

– Да нет, совсем немного: утром убрать комнату, помочь в чём надо больной, постирать бельё, поштопать, принести обед. Весь день и вечер свободны.

– А платят-то сколько?

– Оплата, конечно, невелика – всего пять рублей. Но ведь и они на полу не валяются.