Сердце лета

– Я просто хотел поговорить в тихой обстановке.

– Ага, лучше не придумаешь.

– Почему ты решила уйти?

– Мне пора домой, вот и все. И еще… еще я боюсь пьяных людей.

– И откуда у тебя эта фобия? – Алик поймал мой взгляд, и, казалось, он насквозь видит все мои тайны, мое прошлое. – Можешь не отвечать. А меня ты боишься? Сейчас?

– Тебя я вообще‐то всегда боюсь.

– Я отвезу тебя домой.

Предательский щелчок блокировки дверей. Я не успела пикнуть, как машина с визгом двинулась с места.

– Алик, умоляю, остановись! – запаниковала я, хватая его за руки.

Он стряхнул мою руку с коробки передач.

– Я хотел кое‐что выяснить. Почему ты меня избегаешь? Почему каждый раз, когда я иду тебе навстречу, ты сбегаешь?

– Что? Послушай, мне сейчас так страшно, что я ни черта не соображаю. Умоляю, останови машину, и мы нормально поговорим! Клянусь, я никуда не сбегу!

Стеклянными глазами Алик смотрел на дорогу, но мыслями был где‐то далеко. Он и меня будто не слышал, приборная панель показывала девяносто километров в час, и это по нашим недодорогам!

– А ты отталкиваешь меня. Почему? Я ведь не сделаю тебе ничего плохого.

– Алик, пожалуйста, сбрось скорость, мы обо всем поговорим, ладно? Потому что если не сбросишь, то точно сделаешь что‐то плохое. Ты уже очень сильно меня пугаешь.

Я старалась говорить как можно мягче, чтобы не спугнуть его, хотя саму меня трясло так, что я не ощущала рук. Я старалась не смотреть на слишком быстро мелькающий пейзаж, чтобы не ощущать скорость. Вся надежда была на ремень безопасности.

– Извини. Прости меня, – вдруг сказал Олег и затормозил.

Мы остановились у леса. Я продолжала дрожать, Олег взял меня за руку, нежно погладив по ладони.

– Ты ледяная! Сейчас. – Он выкрутил печку на максимум. – Прости. Испугалась?

– Это еще мягко сказано.

Я попыталась отдышаться. Сердце отбивало чечетку, мысли путались, но главное – он остановил машину. Что он там говорил? Что хочет проводить со мной время?

Алик откинулся на сиденье и закрыл лицо руками.

– Кристина. Она… она уговорила меня переспать с ней весной, в Москве, и теперь угрожает рассказать обо всем отцу, если я не продолжу… ублажать ее, скажем так.

Я уставилась на него, точно сова, и постаралась переварить информацию. Кристина?!

– Ей ведь уже семнадцать, тебя не должны наказать…

– Ага, зато меня выгонят к чертовой матери, и это в лучшем случае, в худшем – он разведется с мамой. Титов, я имею в виду. Он хорошо ко мне относится, но неоднократно намекал, чтобы я не смел думать о Кристине как о девушке. Прямо никогда не говорил, но ему и не нужно – там все ясно по взгляду и голосу. Он даже как‐то выказывал подозрения на этот счет. Боже, какой же я идиот! – Алик сжал ладонями виски. – А Кристина… она может наплести с три короба.