Шоу Подбор (СИ)

Да, подделали, сделав меня преступницей. Потому что махинации с документами, удостоверяющими личность, — это уголовное преступление. Но какая им разница? Наверняка, они даже и не беспокоились из-за этой мелочи.

— Нам пришлось, ведь…

— …ведь надо же как-то прикрыть собственный прокол. — закончила я за него. — Потому что честно и открыто признаться, что наследница рода вовсе не наследница — это выше сил рода Оплфорд.

— Не вдавайся в юношеский максимализм, — поморщился отчим. Или отец? — ничего не изменилось. Ты по-прежнему наша дочь, просто не…

— …ваша.

 — снова закончила я, ощущая, как ступор отходит на задний план, а его место занимает раздражение, вызванное этим обманом. — Кто мои настоящие родители?

— Мы твои родители, — сухо произнес приемный отец, словно отрубив. — которые, заметь, не сдали тебя в приют и обеспечили тебе беззаботную жизнь.

— Беззаботную?! — в этот вопрос я вложила столько яда, что сама себе поразилась. — Интересно, а какую именно часть моей жизни ты считаешь беззаботной? Может быть, в пансионате, куда вы являлись хорошо если раз в год? Или моя жизнь была беззаботной в тот момент, когда пятилетняя я должна была развлекать ваших гостей, получив впоследствии очередную паническую атаку? Да ты понятия не имеешь какая у меня жизнь!

— Ты ни в чем не нуждалась! — раскатисто напомнил он, что рычаги давления остались прежними.

— И ты не устаешь об этом напоминать каждый раз, когда тебе нужно использовать очередную тактику психологического шантажа! — отозвалась я, тоже вскакивая на ноги. — Вот только материальное благополучие не означает психологический комфорт!

— Да на что тебе жаловаться? — презрительно фыркнул батюшка.

 — Мой отец бил меня ремнем до крови, пытаясь воспитать из меня достойного члена общества. Я же к тебе ни разу не применил ни один из его воспитательных методов! Я отличный отец, на которого ты просто не имеешь права жаловаться!

— Как звали мою подругу? — вопросила я горько.

— Какую из? — сделал он вид, что не понял.

— Единственную, — охотно пояснила я, даже не попытавшись скрыть желчь в каждом слове. — ту, что застрелили в цветочном магазине!

— Твою подругу… застрелили в цветочном магазине? — удивленно прошептала Мари, оборачиваясь.

— И как вы смеете считать себя хорошими родителями, если даже о смерти Рози вы ничего не знаете? — жестко усмехнулась я, чувствуя, что меня понесло.

Обида как снежный ком — сначала маленьким комком падает в пучину человеческих характеров, скатываясь вниз и собирая на себя все шероховатости и неровности, становясь все больше и больше. И иногда, чтобы этот огромный ком обиды разбился, достаточно только встретить благодарного слушателя.