Шут и слово короля

Как же мне в замок в таком виде являться?

Парень с таким очевидным сомнением посмотрел на штаны Эдина, что тот невольно порадовался — его штаны на баронского посланника не налезли бы даже с мылом. И захотелось поскорее расстаться с невольным знакомцем, но не бросать же его тут…

Внизу неподалеку явственно журчала вода, и Эдин спустился посмотреть, это был ручей, быстрый и прозрачный. А пить хотелось, и еще умыться.

Вода оказалась холодной — аж ломило зубы, но свежей и вкусной.

— Эй, циркач, а это у тебя что?

Баронский посланник подошел и присел рядом, и поймал в ладонь кольцо, выскользнувшее у Эдина из-за воротника — мамино кольцо, которое он, отправляясь в Сарталь, надел на шнурок и повесил в шею.

— Ничего, — Эдин освободил кольцо из пальцев благородного Лернона и отправил обратно за воротник.

Тот не спеша поднялся и ушел, Эдин тем временем набрал в бутыль воды — вкусная она здесь, пригодится. Зато, когда он вернулся к лошади, то обнаружил, что десятник уже сидит верхом.

— Ну, спасибо тебе еще раз, — сказал он. — Я твой должник. Лошадь свою заберешь в замке, у привратника спросишь. Не трусь, дойдешь, немного уже осталось, иди прямо по дороге и не сворачивай.

И я тебе там пару ленов оставлю — это от меня. Ну, и леди наградит, не сомневайся. Все, мне спешить надо, я ведь на службе.

В самое первое мгновение Эдин даже дар речи потерял. Этот… благородный лордов сын собрался уехать на его лошади? А его самого бросить в лесу?

И лошадь послушалась — осталась на месте, несмотря на то, что благородный уже вовсю понукал ее. Раньше лошади Эдина слышали и не подчинялись, но, видимо, на этот раз даже лошадь прониклась несправедливостью происходящего: человек, которому Эдин помог, теперь собирается бросить его в лесу, потому что на службе он, вишь!

Парень уже подпрыгивал на лошади, пытаясь сдвинуть ее с места, но та продолжала стоять.

Лишь вопросительно посмотрела на Эдина — дескать, долго там еще?

Сам Эдин сел на пень и принялся с любопытством наблюдать. И когда десятник уставился на него с недоуменным возмещением, пояснил:

— Это моя лошадь. Тебя она не понесет.

— Да какая твоя! Вон клеймо! Это наемная лошадь из публичной конюшни!

Он спокойно вынул нож из-за голенища и метнул его точно в тонкий дубок, неподалеку от которого маялся с лошадью благородный.

Так же не спеша метнул другой — вошел точно под первым.

— Как считаешь, если я захочу снять тебя с седла, я промахнусь?

— И все же — колдовские штучки?

— Да! — не стал отрицать Эдин. — И всех моих штучек тебе не уразуметь, понял, дурья башка? Поедем вместе, иначе никак!

Искушение бросить благородного в лесу вдруг стало большим и отчетливым, но Эдин эту мысль все же прогнал. Нельзя так, человека в лесу бросать.