Съём без правил

Мой взгляд становится привычно наглым. Осматриваю Марину с ног до головы и отвечаю на ее вопрос, ухмыльнувшись.

— Мы должны избавиться от Марса. Это наш единственный выход.

Горячие струи ополаскивают мое тело. Я закрываю глаза, делаю напор сильнее, чтобы только не слышать завывания матери в соседней комнате. Сейчас я отчетливо понимаю, что никогда не была счастлива. То мамины гипертонические кризы с вызовом «скорой» посреди ночи. То папина любовница, к которой он, к слову, так и не ушел. Вечная нехватка денег и какие-то мелкие бытовые проблемы, которые в моей семье решались только криком. В школе, когда классная узнала, что мои родители разводятся, она очень удивилась. Я не плакала, не рычала и не зажималась в угол, как делают остальные дети, узнав, что родители расходятся. Я вела себя как обычно, стараясь, как можно больше отвлечься. Думать о боли, причинённой мне самыми близкими родственниками, я не хотела. Позже, посещая психологический кружок, я узнала, что реакция на стресс бывает разной. И вот у меня такая.

Иногда тоска берет свое, но в основном я улыбаюсь и смеюсь. Пусть здесь и сейчас будет хорошо, а дома плохо.

Хотя просвет был, когда я поступила на бесплатное в университет. На мгновение мне показалась, что я счастлива.

Отец и мать, несмотря на развод, продолжили по инерции жить вместе. Стали помогать друг другу, заботиться как-то иначе, глубже что ли. Когда матери становилось плохо, именно отец вызывал «скорую» и переживал, ожидая врачей у двери с трясущимися руками. Наверное, появилась другая любовь, в которой нет места похоти и бешеной страсти, та, что с физическим никак не связана. А может быть, он что-то переосмыслил, получив урок от молодой и резвой девицы моего возраста. Тогда, в школе, было больно, сейчас отпустило.

— Доча, мне кое-что простирнуть нужно, ты скоро? — стучится он в ванную.

Мама снова плачет, хотя и сделала телевизор громче. Обстановка в доме угнетает. Кажется, смех никогда не вернется в эту квартиру. Мы оказались не готовы к тому, что случилось пять месяцев назад.

Миша Козлов — мамин сын от первого брака. Он провел в СИЗО уже пять месяцев. Все это время следователи пытались доказать, что мой сводный брат с особой жестокостью убил свою жену и восьмилетнюю дочь. Сперва он потерял самых близких людей, пережил несравнимую ни с чем трагедию, а потом его же обвинили в их убийстве. Следователь смотрел на него с отвращением и говорил: «Я знаю, что их убил именно ты. И докажу это».

Как же больно об этом вспоминать. Захожу на кухню и достаю пачку чая каркадэ. Мама любит его. Но я уверена, что пить она его не станет. И все равно беру ложку и насыпаю высушенные и особо обработанные листья в заварочный чайник.