Съём без правил

— Для самообороны, — приподнимает она бутылку, демонстрируя, как именно взяла ее за горлышко, будто биту или палку.

— Ты собралась ею вдарить мне по темечку? — говорю мрачным тоном, романтический флер мгновенно исчезает.

Желание жарко совокупляться, ни о чем не думая, пропадает.

— Если понадобиться, — многозначительно играет Марина бровями, с издевательской улыбочкой на лице.

Нет, все-таки порой, когда я уже было решаю, что у нас все получится, она очень умело бьет меня мордой об асфальт. А ведь совсем еще зеленая, а бесит неимоверно.

Горничная, у которой сперли бутылку шампанского, краснеет, испугавшись, пытается выяснить, кто же будет платить за спиртное. Я называю наш номер и свою фамилию.

— Не бойся, я не собираюсь тебя насиловать, — сообщаю ей безучастным и даже скучным голосом. — Я не настолько отчаялся, — без интереса провожу картой по замку. — Мы просто подождем, пока Марс и его дохлая блондиночка номер два не займутся делом, а потом ворвемся, сделаем несколько снимков и разойдемся по домам.

Марина стоит на месте, а я открываю дверь, приглашая:

— Че стоим? Кого ждем? Давай, — шлепаю ее по заду, подталкивая в дверной проем, и в этом нет ничего эротичного, — давай, давай, давай…

— Мне кажется, что это не совсем законно, — сомневается Марина, но в комнату заходит.

— Мы не планируем ломать дверь, — бросаю я свои вещи на пол и падаю в большое мягкое кресло у журнального столика.

— Ну и как мы тогда ворвемся?

Смотрю на нее, не отрываясь, Марина все еще стоит, смущается. Мне это нравится. Полумрак и тишина комнаты давят на нас.

— Постучим,— говорю игривым шепотом.

— Ну-у не знаю, — быстрый взгляд на меня, потом в сторону, — в твоем плане полно недочетов.

Она беззащитна передо мной.

— Придумай лучше, гений шпионажа.

Марина скидывает свою большую тканевую сумку с плеча и тут слышится треск.

— А черт, — пытается она приладить крепление от ремня сумки, но, кажется, оно поломано.

Я встаю, подхожу к ней, забираю ношу, пробую помочь.

— Что ты туда камней наложила?

Она старается отобрать у меня сумку обратно, я открываю и достаю половину тетрадок и учебников, перекладывая в свою кожаную.

— Отдам, когда все закончится. Тебе нельзя таскать такие тяжести.

— Спасибо, — связывает она ремешок, — дома разберусь. — Я всегда таскаю с собой текущую работу, вдруг где-то удастся что-то сделать.

Она вздыхает, проходит чуть вперед и садится на стул с мягким сидением. Теперь мы оба молчим и пялимся на настенные часы. Атмосфера меняется, мне вдруг становится стыдно, что для меня абсолютно не свойственно. Шантажист хренов. Только сейчас замечаю, что джинсы на ней куплены давным-давно, как и кеды. А еще эта ужасная заношенная тряпичная сумка.