Скажи миру – «нет!»

 – Карие глаза Ивана тоже весело блестели, – все правильно сделано… Смотрите, начинает вставать!

Действительно, мачта, почти лежавшая на песке, отчетливо пошла вверх. И не успел я отметить этот факт, как когг вдруг резко рванулся на днище, мачта описала дугу… и корабль встал на дне все еще продолжающего заполняться водоема, поднимаясь вместе с водой.

Крепкий. Крутобокий. Наш собственный.

Дружным воплем радости разметало и закружило птиц. В воздух полетели не только головные уборы, но еще краги, а следом – Джек, Иван и даже Михель, которого качали очень аккуратно, но с энтузиазмом. Олег Крыгин добрался до кормы, закрытой плетенкой, а Ленка, прицелившись, с истошным воплем метнула в борт глиняный сосуд с заранее приготовленным пойлом из каких-то ягод, заорав:

– Нарекаю тебя – «Большой Секрет»!

Олег сбросил щит-плетенку, открывая им самим вырезанные из бука и прибитые на корму буквы названия. Потом, переваливаясь по ходящей под ногами палубе, пошел к мачте и взялся за фал. Значительно посмотрел на нас.

– Тихо! – заорал я. – Да тихо же! – и, подтянувшись, выхватил из ножен палаш, отдавая салют.

Вразнобой, но решительно засверкали обнажаемые клинки. Олег, вскинув лицо вверх, вздохнул (видно было, как резко поднялась и опустилась его грудь) и начал медленно перебирать фал руками.

Вверх поползло белое полотнище с алым разрывчатым колесом свастики. И я почти не удивился, услышав сильный, звонкий и торжественный голос Игорька Басаргина:

И я, уже не прислушиваясь ни к чему и не обращая ни на что внимания, подхватил, задыхаясь от странного чувства, неожиданно стеклянным голосом:

– Гос-по-ди-и!!! – заорал я, вскакивая. – Да как же вы мне надоели!!!

Вокруг поднялись несколько голов. Физиономии были недовольными.

– Ты чего орешь? – спросила голова Андрюшки Соколова, прежде чем рухнуть обратно.

Снаружи, кажется, было еще почти темно. Меня будил Ясо. Волосы у него мокро блестели. Он что-то начал говорить, но от волнения по-гречески, и я уловил только «море», «доска», «человек»…

– Да погоди, погоди! – Я дернул его за рукав. – Что случилось?!

– Я же говорю! – Он изумленно заморгал, потом хлопнул себя по лбу: – А, да… Доску, доску прибило к берегу, а к ней парень привязан, мы с Арнисом за ним в воду лазали… Он что-то важное сказать хочет. И, кажется, он русский.

– Да хоть немецкий. – Я начал влезать в штаны. – Вы почему его сюда-то не принесли, умники?!

– Он умирает, князь, – серьезно и печально сказал Ясо…

А слева в боку торчала рукоять глубоко вошедшей толлы. Арнис как раз резал веревки, когда мы подбежали.

Я помог перевернуть парня. Холодно ему, кажется, уже не было, но глаза в стрелках слипшихся ресниц смотрели неожиданно ясно и были похожи на кристаллы чистого льда.