Сколько стоит ваше сердце?

Он обвел глазами убогую лачугу, откуда удрали даже мыши и набрал в легкие воздуха, чтобы сказать что-то резкое. Но неожиданно на его запястье легли легкие пальцы Эшери.

— Выйдем на пару слов?

Маркиз с облегчением подскочил. Катиаш посторонился.

После полутьмы домика, солнце показалось особенно ярким. Оно безо всякой жадности и жалости поливало склоны гор, превращая свою щедрость в наказание, как в сказке о золотоносной козе.

Драконье седло темнело на фоне слишком яркого неба, но тени не давало. Было еще не время.

— Да спятил он! — взорвался Маркиз. Впрочем, помня о небывало остром слухе хозяина, взорвался шепотом, — С мозгами у него еще хуже, чем с глазами.

Чтобы я свою мать в этом убожестве оставил!?

— А у нее самой спросить не хочешь?

Соображал Маркиз всегда быстро, этого у него было не отнять.

— Я чего-то не видел? Или чего-то не знаю?

— Не видел, — подтвердил Эшери и почти одними губами предложил, — посмотри сейчас. Только не шевелись, голову поверни потихоньку. И дыши ровно, диверсант из тебя — как из коня дворецкий.

Маркиз с любопытством чуть повернул голову. Скосил глаза туда, куда показывал Эшери.

И опешил. Хорошо — с ног не упал.

Его мама, нежная красавица Тамире, жемчужина столицы и вечный камень раздора между тремя, а то и пятью богатыми купцами, а то и баронами… Гибкая Лоза Севера — вся, целиком, льнула к старому медведю и целовала его так, будто не было кроме них никого во вселенной.

А медведь, чтоб ему икалось, облапил ее по хозяйски и гладил по спине, словно уже приобрел все права!

— Мне это снится, — пробормотал Маркиз, — ну, хозяин, ну, зараза…

Серой молнией свистнул нож и вонзился в сухую землю в ладони от ноги Маркиза.

Тот в обалдении посмотрел на "рыбку", на Катиаша, который продолжал лапать его мать, как ни в чем не бывало… И на Эшери, который беззвучно хохотал, не разжимая губ.

— А не подглядывай! — в сторону буркнул Катиаш, — нехорошо это.

— Пойдем отсюда, старший мужчина в семье, — фыркнул Эшери, — они и без нас договорятся. Глядишь, еще братик у тебя будет. Или сестричка.

Выходя со двора в полнейшем шоке, Маркиз чуть не споткнулся о пса, который опять улегся точно поперек тропы.

— Не понимаю! — громко заговорил он, когда деревня почти скрылась из вида, — зачем ей это! Я же уже вырос, я заработаю и на кусок хлеба, и на крышу над головой.

Ей больше не нужно…

— Да влюбилась она. Чего тут понимать?

— Эшери, он слепой нищий старик, а она — красивая молодая женщина. Это все — не для нее. Да если б он мог ее разглядеть по-настоящему, он бы сам близко к ней не подошел, издали любовался и облизывался!!!

— А она думает по-другому. Ты посмотри внимательнее, вспомни, какой мы ее привели в эту деревню. Она же расцвела тут.